Освобождая Денвер

— Как сказал Кольт, Финн сохранял мир. Мы пытались продолжить это. Мы встретились или попытались встретиться с каждым человеком в этом пространстве. Некоторые из вас прислушались. — Она смотрит на Массимо. — Некоторые — нет. Мы признаем, что времена меняются, союзы смещаются, и кое-кому нужно напомнить об их месте. Возможно, уважение больше не имеет той ценности, какую имеет страх. — Она сцепляет пальцы вместе. — Начиная с этой секунды по всему городу рассредоточены люди. Люди, которые работают на нас. Мы знаем, кто встречался с Массимо и Конором в попытке свергнуть нас, и вы сами прекрасно знаете, кто вы. У вас есть следующие три минуты, чтобы присягнуть нам на верность, иначе ваши предприятия взлетят на воздух, ваши сотрудники будут убиты, а ваши семьи уничтожены. — Она смотрит на часы. — Поднимите руку, когда решите, что хотите продолжить свой семейный род.

За словами Денвер следует глухая, тяжелая тишина.

Это смелый шаг. Не тот, который я бы одобрил. Но с предательством нельзя разобраться на собрании или забыть о нем после извинений. Им нужно напомнить, кто мы такие, и мы сделаем это, перекрыв им кислород.

Массимо наконец подает голос.

— Вы не можете, блядь...

— Могу, — резко прерывает Денвер. — Мы можем.

Он таращится на нас.

— Вы что, объединяетесь?

— Именно, — говорит Алистер. — Макьюэны поглощают Харландов.

Ронан ухмыляется, и по комнате прокатывается волна шока. Макьюэны всегда были королями, а моя семья шла следом за ними, и теперь мы будем контролировать практически все.

— Вы недооценили людей, которые хотят большего, — шипит Конор, поднимаясь на ноги со сжатыми кулаками. — Посмотрите, сколько нас. Думаете, мы не сможем дать отпор? Думаете, мы не...

— Таф, — просто произносит Денвер.

Пуля из пистолета Тафа пробивает затылок Конора, кровь брызжет на цементный пол. Он оседает на колени, а затем валится ничком, и лужа красной жидкости растекается по неровной поверхности.

Денвер делает шаг в сторону от струйки крови.

— Конор забыл о манерах. К тому же он довольно долго был занозой в заднице моего дяди. Место Конора займет Сесилия.

Человек, который заслуживает этой должности гораздо больше, чем Конор. Сесилия какое-то время разглядывает тело своего кузена, затем цокает на пятнышко крови, попавшее ей на ногу, облизывает большой палец и стирает его.

— Давайте двигаться дальше, ладно?

Данте хохочет и подается вперед на своем сиденье, чтобы поймать взгляд Алексея.

— Я же говорил тебе, что сегодня будет весело, а?

Глава Братвы закатывает глаза, словно весь этот вечер нагоняет на него тоску.

Денвер произносит:

— Осталось две минуты. Те, кто принял сторону Массимо, поднимите руки, и ваши семьи будут пощажены.

В пространстве воцаряется тишина. Люди ерзают на своих стульях. Те, о чьей невиновности я знаю, с интересом разглядывают остальных, а те, кто виновен, начали потеть. Они оттягивают воротнички. Кадыки дергаются от тяжелых, расчетливых глотков. Пока тело Конора Галлахера остывает, наши гости оглядывают комнату в ожидании первой поднятой руки.

И когда она поднимается, остальные следуют примеру. Один за другим каждый, кто встречался с Массимо или Конором, поднимает руку.

— Это херня собачья! — ревет Массимо на сдающихся. Он встает. — У нас были договоренности!

Но он явно в меньшинстве, его обещаний недостаточно, чтобы затмить наши угрозы. К тому же они жили комфортной жизнью под нашим контролем и, скорее всего, осознают риск променять это на мечты Массимо.

— Что ж, — Денвер хлопает в ладоши. — Это было легко. Сабина?

Сабина достает пистолет, приставляет его к затылку своего брата и стреляет. Его тело падает на пол точно так же, как и тело Конора.

Мы все уставились на нее. Денвер произносит:

— Я думала, ты просто заберешь власть себе.

— Я и забираю, — говорит Сабина, сталкивая тело брата со стула и занимая его место. Она отряхивает свой брючный костюм. — Мне просто не хотелось возиться со спорами.

Денвер бросает на меня взгляд, говорящий: «о нихера себе», но это не наша проблема.

Данте Капелли снова подается вперед, на этот раз глядя на Сабину.

— Ты свободна? — Она показывает ему средний палец.

Давление последних нескольких месяцев исчезает так быстро, что я чувствую себя непривычно в собственном теле. С тех пор как я очнулся от той комы, это была бесконечная битва за мою семью, попытка удержать то, ради чего мы все так усердно работали.

Теперь наше место в безопасности, я снова могу дышать.

— Ничего не меняется, — говорит Ронан, его глубокий голос приковывает внимание тех, кто еще жив. — Бизнес идет как обычно, грузы будут прибывать, а территории не изменятся, но... — Его ухмылка пропитана мрачным весельем. — Не стесняйтесь пресмыкаться там, где это необходимо. Мое терпение и в лучшие времена на исходе, так что если вы решите проверить меня,а до этого поднимали руку, я могу оказаться скор на расправу. С учетом вышесказанного — есть вопросы? — Его тон исполнен притворной мягкости, и никто не смеет издать и звука. — Какие послушные маленькие гангстеры. А теперь проваливайте на хер. — Он машет рукой в сторону двери.

— И это все? Мы закончили? — кричит Данте. — Можно мне в кого-нибудь выстрелить?

Алексей стремительно поднимается со своего места.

— Это можно было отправить по электронной почте.

Выход гостей сопровождается смесью недовольного и робкого ропота. Я жму руки, выслушиваю извинения, но не принимаю их, а Денвер остается в центре комнаты вместе с Ронаном. Алистер стоит рядом со мной, чтобы попрощаться с людьми, соглашаясь на встречи, на которые мне не придется ходить, занимая свое место в качестве правой руки Ронана в семье Макьюэнов.

Это было серьезное решение — объединить семьи. Алистер понимал причины этого: вести дела без меня было бы тяжело. Потеря меня и моего имени означала бы для семьи сильный удар, и имело смысл объединить наши силы. Нам следовало сделать это еще несколько лет назад.

Когда большинство боссов расходятся, я ловлю взгляд Денвер. Она улыбается мне, но улыбка тут же исчезает, когда звонит ее телефон. Звонок, которого мы так ждали.

Она отвечает.

И когда она закрывает глаза, я понимаю, что было сказано.

Китрик был прав.

Ронан кладет руку на плечо Денвер, но она качает головой. Мое сердце бешено колотится, когда я преодолеваю расстояние между нами. — Дель, — зову я, и она поворачивается ко мне, ее глаза расширены от отчаяния. — Мне жаль.