Забирая Денвер

Денвер

Дни проходят как в тумане под названием Итан. Долгие ужины, целые дни на острове, вечера в постели за просмотром фильмов и смех до боли в животе.

Мы проводим часы в разговорах. О его жизни, о его сожалениях, о том, как нелегко ему приходится и как он справляется со всем единственным доступным ему способом — работой, боксом и еще раз работой. Светлая сторона его жизни — это друзья; его глаза загораются, когда он говорит, что пропал бы без них. Он рассказывает мне о своих любовных неудачах, о последней девушке, которая бросила его, как только у него появились три собаки («Дай мне ее имя, я просто хочу поговорить», — сказала тогда я), и о том, как он почти разочаровался в женщинах, пока одна рыжая не назвала его козлом в спортзале.

Я рассказываю ему те части своей жизни, которые не настолько мрачны, чтобы испортить наши дни. О том, как сильно я любила родителей, как мы с Акселем жарили маршмэллоу и сплетничали, и о том, какой я хочу видеть свою жизнь, как можно дальше от «ДеЛюкс».

Секреты и мечты, которые я прятала от суровой реальности, льются рекой, когда я с ним, потому что рядом с Итаном они кажутся менее… абсурдными. Он заставляет поверить, что они осуществимы.

И эта надежда пугает.

Время летит еще быстрее. Я влюбляюсь еще сильнее. Когда наступает наша последняя ночь, мы решаем устроить прощальный ужин вместе с друзьями Итана в отеле.

— Итак, — Итан обнимает меня, я прижимаюсь спиной к его груди, пока мы идем по коридору. — Домой.

— Домой, — подтверждаю я.

— И что будет?

Я нажимаю кнопку вызова лифта.

— Ну, я сяду в эту большую металлическую штуку под названием самолет, и она понесет меня по небу! — говорю я, и он смеется мне в ухо. — А потом я приземлюсь и пуф! Дома.

Он поворачивает меня к себе, когда лифт приезжает.

— Уходишь от ответа, очень мило.

Моя улыбка кажется хрупкой, и попытка сделать ее более жизнерадостной проваливается, стоит мне увидеть выражение глаз Итана.

— Прости, но ты знаешь ответ на этот вопрос. Я не могу быть с тобой. Он причинит тебе боль.

— Пусть причиняет.

— Моя жизнь далека от нормальной, Итан. После истории с Уайаттом пресса будет хвататься за любой повод. Они стервятники. Они разорвут тебя на части.

— Пусть рвут, — настаивает он. — Мне плевать на все это.

Я стону.

— Перестань быть таким настойчивым. Тебе невозможно сказать «нет».

Он ударяет ладонью по дверям лифта, прежде чем те успевают закрыться. Заталкивает меня внутрь.

— Тогда не говори «нет». Будь со мной.

Он мягко целует меня, двери за нами закрываются, и я обвиваю руками его шею, чувствуя, как его твердое тело прижимается к моему.

— Ты не можешь просить меня о…

— Я не прошу, — почти рычит он мне в губы; его голос и движения кажутся дикими, когда он целует меня, отстраняясь лишь затем, чтобы потребовать взаимности. — Я говорю тебе быть со мной.

Я должна быть сильной. Я должна ответить отказом, не только ради себя, но и ради него. Но он целует меня так красиво и говорит все эти вещи…

— Итан, — шепчу я, чувствуя его губы на своей шее. — Пожалуйста.

— «Пожалуйста» что? — Он хватает меня за задницу и сжимает. — Будь конкретнее.

Я тихо смеюсь.

— Я тебя ненавижу.

— Это взаимно. — Он усмехается, но улыбка быстро гаснет, и он прижимается своим лбом к моему. — Ты просила меня не позволять тебе отталкивать меня. Ты умоляла не давать тебе закончить это. — От этого напоминания в груди щемит. — Ты знаешь мою позицию. Я хочу тебя. Так что не торопись. Я бы с удовольствием поизображал равнодушие и сказал, что не стану ждать, но я буду, потому что у тебя «золотая» киска, и я бы хотел видеть ее каждый день.

Я смеюсь и бью его в грудь.

— Серьезно, я здесь. Просто не забывай обо мне, ладно?

— Как будто я смогла бы тебя забыть, Здоровяк.

Двери лифта открываются в ресторан на крыше, сияющий светом свечей и фонарей. Но там пусто — только звезды составляют компанию.

— А где все? — спрашиваю я.

Итан переплетает свои пальцы с моими.

— Только мы.

Я во все глаза смотрю на него, пока он осторожно подводит меня к столику на двоих и отодвигает стул. В животе порхают бабочки, когда я сажусь.

— Ты это сделал? Как?

— Я умею быть убедительным. — Он подмигивает, садясь напротив. — К тому же у нас всего двадцать минут, так что заказывай быстрее.

Я смеюсь, и он расплывается в улыбке, его красивое лицо подсвечено огнем свечей.

От возможной потасовки в спортзале до этого момента. В день знакомства с Итаном я была бы вполне довольна, если бы мой кулак встретился с его челюстью, а теперь не могу представить, как проснусь завтра без него рядом.

Черт, как я позволила этому случиться? Как он сумел так глубоко обосноваться в моей жизни, что расставание с ним кажется таким же невозможным, как удаление сердца?

Я смотрю в меню, слезы застилают глаза, но прежде чем они успевают упасть, рука Итана накрывает мою.

Когда я встречаюсь с ним взглядом, его глаза тоже блестят. Это прощание. Красивое, но все же прощание, и я его ненавижу. Понятия не имею, что могло бы получиться у нас с Итаном, но меня лишают самой возможности это выяснить.

Он сжимает мою руку.

— Давай проведем этот вечер как любой другой.

Я киваю, заставляя себя улыбнуться, и когда он целует мои костяшки пальцев, я смакую это ощущение, этот момент и нашу последнюю ночь вместе.