Забирая Денвер

Итан

— Я

знал

, что она мне знакома! — шепчет Эйс через стол, пока я провожаю Денвер взглядом. Она садится на заднее сиденье роскошного черного лимузина, и мужчина, которого Эйс назвал Рейнджером, следует за ней.

Остальные посетители ресторана постепенно возвращаются к своим разговорам, вокруг нарастает шепот, в котором смешиваются замешательство и азарт.

Я провожу рукой по лицу, чувствуя, как внутри нарастает ужас.

— Я не должен был позволять ей уйти.

— Думаешь, ты мог ее остановить? — спрашивает Эйс. — Ты хоть знаешь, кто этот парень?

Нет, я понятия не имею, и мне, блядь, плевать. Он явно опасен и имеет какую-то власть над Денвер, и мне это не нравится.

— Откуда ты знаешь, кто он такой? — спрашивает Себастьян.

— Я слушаю подкасты про настоящие преступления, — пожимает плечами Эйс.

Зик хлопает его по руке.

— Ну так выкладывай уже.

— Рейнджер Люкс – гангстер, — говорит Эйс, оглядываясь по сторонам. — Наркотики, оружие, все в таком духе. Он не из тех, с кем стоит связываться.

В горле пересохло, но я не уверен, что смогу сделать хоть глоток. Перед глазами стоит лишь то, как Денвер смотрела на Рейнджера, смесь страха и разочарования.

— Как Денвер с ним связана?

Эйс отвечает:

— Рейнджер работал с ее отцом, Нико ДеЛукой. Крупный итальянский мафиози.

— В смысле... прямо мафия? — возбужденно шепчет Зик.

Эйс кивает.

— Нико и Рейнджер были деловыми партнерами и вместе заправляли в Сан-Франциско. Отец Денвер был таким же пугающим, как и Рейнджер, но он погиб в автокатастрофе несколько лет назад и оставил Рейнджеру все.

Себастьян смотрит с нескрываемым ужасом.

— Даже свою дочь?

Эйс пожимает плечами, и в этом жесте нет и капли непринужденности; он бросает на меня сочувственный взгляд.

— Не думаю, но после смерти ее отца начали появляться фотографии Денвер и Рейнджера вместе. Все решили, что они встречаются, но потом она вышла замуж за Уайатта Леджера. Ты серьезно никогда не слышал о ДеЛюкс?

— ДеЛюкс? — Я подаюсь вперед.

Эйс снова кивает.

— Так ее называют в СМИ.

Прозвище, которое привело ее в ярость, когда я его произнес. Я сжимаю переносицу, чувствуя, как начинает болеть голова.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает Себастьян.

Нет, я не в порядке. Я отчаянно пытаюсь сопоставить то, что говорят о Денвер, с той женщиной, которую знаю. Это должно быть преувеличением. В ней есть огонь, конечно, но она не кажется преступницей. Хотя... так ли это?

— Как погиб ее муж? — спрашивает Себастьян, и я резко поворачиваюсь к другу. — Она сказала мне сегодня утром, что он мертв. Я собирался упомянуть об этом, когда мы будем наедине.

Мертв. Не разведен, не разошелся.

— Ну... — Эйс кусает губу. — Все считают, что это сделала Денвер.

— Ни единого шанса, — отрезаю я прежде, чем успеваю осознать свои слова.

Может, я и не знаю ее так хорошо, но я был с ней наедине, и несмотря на опасения, что она может растерзать меня словами, она не убийца.

— Я согласен с Итаном, — говорит Себастьян. — Я встречал преступников в реанимации. Убийц, насильников, опасных людей... она не одна из них.

Эйс неопределенно пожимает плечами.

— Ну, его убили при угоне машины несколько месяцев назад.

— Когда? До того, как она приехала сюда? — спрашиваю я.

— Я не уверен насчет дат. Никто не уверен, — говорит он. — Все знают только то, что Уайатту Леджеру выстрелили в лоб, а потом пресса не смогла найти Денвер. Может, она была в трауре...

— Или в самолете, — вставляет Зик, вскидывая брови. — В бегах.

Блядь. Похоже на то. Если ее муж был убит, а затем Денвер покинула Сан-Франциско, она выглядит виноватой, разве нет? Если бы я смотрел на это со стороны, я бы так и подумал.

Но я не со стороны. Я по уши в этом дерьме, барахтаюсь в нем как полный идиот.

— А что, если Рейнджер убил ее мужа из ревности? — спрашивает Зик. — Итан, тебе нельзя к ней приближаться.

Я стискиваю челюсти.

— Это был угон машины.

— Ага. — Эйс усмехается. — Какой угонщик стреляет парню прямо в лоб?

Я встаю.

— Мне плевать, почему Денвер здесь и что случилось с ее мужем. Мне важно, что она наедине с Рейнджером и сама сказала, что у нее нет выбора. — Я бросаю деньги на стол за еду. — Я иду проверить, как она.

Всю дорогу до отеля я пытаюсь отдышаться. Телефон жжет карман — меня так и подмывает проверить, правду ли говорил Эйс, но кажется предательством доверять интернету больше, чем Денвер.

Мне бы хотелось сказать, что она не давала мне поводов для сомнений, но несколько пуль и ложь полиции говорят об обратном. То есть, технически, это не была ложь; я просто опустил ценную информацию — например, о том, кого именно я едва не забил до полусмерти, но сомневаюсь, что это различие имеет большое значение. Одно дело — лгать, чтобы защитить женщину, которую ты едва знаешь; совсем другое — если твоя ложь связана с преступной организацией.

Черный лимузин стоит у входа в отель. Какой-то мужчина прислонился к капоту и курит; его костюм совершенно не вяжется с расслабленным видом отдыхающих вокруг. Он провожает меня взглядом.

Дойдя до двери Денвер, я медлю. Этот тип, Рейнджер, явно все еще здесь, но у меня нет другого способа связаться с ней. У меня даже нет ее номера.

К черту все. Я стучу.

Уэссон радостно лает, когда Денвер открывает дверь.

— Итан. — Она оглядывается вглубь комнаты и выходит в коридор, прикрывая за собой дверь. — Тебе нельзя здесь находиться.

— Я волновался. — Коридор погружен в тень, но ее серые глаза все еще ярко светятся. Несмотря на опасного человека, ждущего в ее номере, тяга к ней слишком велика, и я обхватываю ее шею ладонью. — Ты в порядке?

Ее глаза блестят, когда она кивает.

— Да. Он никогда не причинит мне боли.

— Ты уверена?

От ее молчания у меня все переворачивается внутри, но сердце замедляется, когда она кладет ладони мне на грудь.

— Обещаю. Он просто волновался из-за... из-за того, что случилось.

Как это возможно, что она излучает такое спокойствие и одновременно является стихийным бедствием? Я не могу решить, что мне делать рядом с ней — готовиться к удару или наслаждаться поездкой. В любом случае, я притягиваю ее ближе.

— Тебе правда нельзя здесь быть, пока Рейнджер тут, — тихо говорит она. — Он остается только на одну ночь...

Рев ревности заставляет меня так сильно сжать челюсти, что зубы скрипят.

— Денвер...

— Я с ним не сплю.

Блядь. Блядь, блядь