Страница 124 из 148
Итан
— Ты меня любишь?
Я сажусь в постели с телефоном у уха. Глубокая ночь. Я чуть не пропустил звонок, а когда увидел имя Денвер на экране, едва не проигнорировал его вовсе.
Прошел почти месяц с тех пор, как от Денвер не было ни слуху ни духу, но я вполне ожидал, что она меня оттолкнет. И вот она снова здесь — звонит мне среди ночи и спрашивает, люблю ли я ее. А я слишком слаб, чтобы притворяться, будто это не так.
— Ты знаешь, что люблю.
— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал. Аксель едет к тебе.
— Аксель? Почему?
— Я не могу тебе сказать.
— Господи Иисусе, Денвер. Ты серьезно? Ты будишь меня посреди ночи после того, как неделями со мной не разговаривала, просишь об услуге, но при этом недостаточно мне доверяешь, чтобы объяснить зачем?
Она вздыхает. Где бы она ни находилась, ее голос звучит эхом.
— Я прошу об этом только потому, что я в отчаянии.
— Тогда позвони Рейнджеру. — Мой голос сочится горечью. Сочится ревностью. Во мне есть и то, и другое.
— Я не могу, — говорит она, и ее голос дрожит. — Аксель в беде, и ты единственный, кому я доверяю. Ты хотел спасти меня от этого мира, Итан? Ты не можешь. Но ты можешь спасти его.
Я спускаю ноги с кровати, гадая, закончится ли это когда-нибудь. Каждый раз, когда она уходит, я клянусь, что больше не впущу ее в свою жизнь, но стоит мне закрыть дверь перед Денвер Люкс, как она снова ее приоткрывает.
— Что мне нужно сделать?
Она выдыхает, и в ее голосе слышится облегчение.
— Дай ему принять душ. Дай какую-нибудь одежду, покорми его и успокой. Через несколько часов кто-то оставит кое-что в твоем почтовом ящике. Когда придет время, отвези его в аэропорт.
— «Когда придет время»? — переспрашиваю я. — Пожалуйста, будь еще более загадочной.
— Прости, я пока не знаю, на какой рейс он сядет. Я сообщу тебе. — Она делает паузу. — Ты не должен говорить Арчеру, что это происходит.
Я зажмуриваюсь.
— Не скажу.
— Обещай мне, — настаивает она. — Обещай, что это останется между нами, потому что я не могу потерять Акселя, Итан. Не могу.
Честно говоря, я не проронил ни слова в разговоре с Арчером с той самой ночи, когда Рейнджер ворвался ко мне в дом. Я отказался помогать ему дальше — не то чтобы от меня было много толку после того, как Денвер полностью вычеркнула меня из жизни. Я поехал к Себастьяну и попросил его подлатать мое разбитое лицо и ребра; он поклялся не говорить брату ни слова. Но даже если бы Арчер постоянно был на связи, я бы все равно дал ей это обещание, хотя бы для того, чтобы загладить ту боль, которую я причинил.
— Обещаю.
— Спасибо, — говорит она. — И... у тебя ведь есть мусоросжигатель? В клинике?
Мои брови ползут вниз.
— Да, а что?
— Черт, мне жаль просить тебя об этом, но... ты можешь сжечь его одежду?
Я стону.
— Твою мать.
— Прости. Я бы сделала это сама, но не могу.
— Почему? Что ты сейчас делаешь такого важного, что не можешь сама быть рядом с ним?
Ее пауза затягивается. Она тяжелая, болезненная, и я внезапно жалею о том, что спросил.
— Ты правда не хочешь этого знать.
Я слышу шум машины снаружи; собаки спрыгивают с кровати, навострив уши.
— Кажется, он приехал, — говорю я. — Просто... скажи мне, что ты в порядке, Денвер.
— Я в норме. Просто присмотри за ним, пожалуйста, — просит она. — Я позвоню.
Линия разъединяется. Я иду к двери и открываю ее прежде, чем Аксель успевает постучать.
В последний раз я видел Акселя Люкса в «Пульсе». Он — уменьшенная копия Рейнджера, крупный и пугающий, но сейчас он выглядит как первоклашка, который не знает, что делать и что говорить.
И на его рубашке кровь.
Он стоит, опустив голову, с ключами в руках.
— Денвер... она тебе звонила?
Я киваю.
— Да. Заходи.
Этот парень выше меня, но сейчас ему будто лет двенадцать. Чем ближе он подходит, тем больше крови я вижу. Будь на его месте кто-то другой, я бы вызвал полицию. Но в глазах пацана застыл чистый первобытный страх, и я хочу помочь. Хочу защитить его от того, что он увидел сегодня ночью.
— Душ в конце коридора, — говорю я, направляясь на кухню за мешком для мусора. — Сложи в него все, что сейчас на тебе. Я оставлю одежду для тебя в спальне.
Я протягиваю ему мешок. Аксель молча подходит и забирает его. Тыльные стороны его ладоней усыпаны каплями крови.
— Ты ведь Итан, да? — спрашивает Аксель. — Мы виделись в «Пульс»?
Я киваю и улыбаюсь так тепло, как только могу.
— Да.
— Мой отец тебя ненавидит.
Я жму плечами.
— А кого твой отец не ненавидит?
Аксель кивает и скрывается в коридоре.
Час спустя, как и говорила Денвер, я слышу еще одну машину. Раздается стук в дверь. Когда я открываю, там уже никого нет, а на коврике лежит толстый конверт без подписи.
Аксель молча ест сэндвич. Мы оба косимся на конверт, лежащий на кухонном островке, и оба, кажется, боимся его открыть.
— Для кого он? — спрашивает Аксель.
— Думаю, для тебя. — Я пододвигаю конверт к нему.
Аксель отставляет тарелку и вытряхивает содержимое конверта на столешницу. Внутри два паспорта, два удостоверения личности, телефон, два свидетельства о рождении, документы и кредитная карта. На сложенном листке бумаги нацарапаны номер рейса и время. Вылет через несколько часов.
Аксель берет паспорта и открывает их.
— Она едет со мной. — Голос Акселя светлеет, он улыбается. — Посмотри.
Он передает мне паспорт. Там фотография Денвер, но имя другое. Во втором паспорте — лицо Акселя, но тоже под другим именем.
Улыбка Акселя становится шире.
— Мы оба выбираемся отсюда.