Страница 5 из 85
Тётушки встретили племянника так, будто месяц не виделись. Так тискали, так обнимали, что ух! Пашка ловил на себе завистливые взгляды немногочисленных посетителей. В ответ он нахально лыбился и смачно чмокал моложавых тётушек в тугие гладенькие щёчки.
— Гаф, старина, — гаркнул Пашка, усевшись, — корми меня, пока я столешницу грызть не начал!
— Уже несу, господин! — откликнутся молодой женский голос, и Пашка перевел дух: сейчас его покормят!
Через минуту перед ним исходила паром большая миска наваристой похлёбки.
— Папенька велел сказать, что крылышки для вас уже в печи. Целый противень, — докладывала хорошенькая официанточка. — Вы пока супчиком червячка заморите, господин. И лепешки, лепешки берите, пока не остыли, да в соус макайте…
Официантка попыталась развести услужливую суету вокруг статного наездника, но Серафима хлопнула по столу ладонью, и красотка испарилась.
Пашка с благодарностью глянул на своих любимых родственниц. Кто-то из них позаботился заранее сделать заказ и даже про то, что он любит до хруста зажаренные куриные крылышки, не забыл. Правда, местная похожая птица называлась карочка, но это не суть. А тётушки одинаково подпёрли щеки кулачками и умильно смотрели, как племяш наяривает ложкой. Обе, не сговариваясь, помалкивали, давая парню утолить первый голод. И только когда ложка заскребла по дну миски, Ольга спросила:
— Ты без обеда, что ли?
— Ага. На обоз Фера Умара напали. Отбивать бегали.
— Тяжко было? — Сима внимательно вглядывалась в осунувшееся, какое-то серое лицо парня, которого ощущала ближайшим младшим родственником. То ли сыном, то ли братом, не важно.
— Ага, — Пашка отложил ложку и довольно шлёпнул себя по животу, обтянутому толстой коричневой кожей с рунным тиснением. А потом неосознанно потер грудину и чуть поморщился. — Большая банда была, опытная. Пришлось нгурулов с ходу в бой кидать. А сами махались с теми, кто уже успел на повозки наскочить. Отбились.
— А Костик с Ованом где? — этих мальчишек Сима тоже любила.
— Разминулись. Я караванщика раненого в лечебницу Оусса таскал, а они с пленными заканчивали.
— А ты сам, часом, не ранен? — встревожилась Ольга. — Бледный, грудину трёшь.
— Не, не ранен. Удар клинком получил, это было. Форма спасла, — Пашка повёл плечами, красуясь. Боевую форму он любил больше мундира. Удобная, меньше движения сковывает. — Повезло, что мы с тренировки шли, когда нас диспетчер дёрнул. Все хорошо со мной, тёть Оль. Не хмурься. Только резерв пустой почему-то. А так все норм.
— А, тогда понятно, почему я тебя дозваться не смогла. Пришлось цидульку писать.
— Так что с резервом-то? — забеспокоилась Серафима. Последние месяцы научили ее, что жизнь мага так или иначе завязана на этот самый резерв.
— Пока не понял, тёть Сим.
— Павлуша, — вкрадчиво и на распев протянула Ольга, — а если б ты в футболке дрался, что с тобой после того удара было?
— Даже не знаю…
Пашка поежился под всё понимающим взглядом добрых глаз. Он вспомнил секущий удар палаша и на миг зажмурился, осознавая. Тот бандюган явно был сильным мечником. Куда более опытным, чем Пашка. Благо, что прямой, как ломик, палаш в принципе не заточен под секущие удары — чай не сабля. Да у бандюгана с его позиции эффективно рубить не получилось бы — Пашка вертелся, как уж под вилами. Но и в ответ ударить не получалось. Хреновый он фехтовальщик. И личные щиты в горячке упустил. В какой-то момент не успел довернуться и поперёк груди крепко чиркнуло кончиком острой железяки. Удар скользящий, но весьма сильный. Заговоренная кожа сдюжила, даже царапины не осталось. А все равно чувствительный толчок вышел. Пашка даже на пару шажков попятился, ловя равновесие. Это его и спасло от удара на противохрде. По незащищенной шее целил, гадина. А потом бандита кто-то из обозников отоварил по голове чем-то вроде моргенштерна. Выручил. Пашка уж потом добил варнака. Не лечить же его в самом деле.
— Что, так и не сообразил, почему резерв опустел? — Ольга не выпрашивала подробности боя. Зачем? И так по эмоциональному всплеску все понятно. Мальчик только что осознал, что чудом выжил.
— Неа…
— Ты у Оусса в лечебнице был, почему не подлечился? — не удержалась от материнского наезда Серафима.
— Да у меня вот только щас ныть стало, тёть Сим! — попытался оправдаться Пашка, и тут его осенило. Он даже рот приоткрыл от удивления. — Так это форма с меня тянет, да?
— Конечно, форма, — кивнула Ольга. Это даже она знает, а Пашка забыл. Или ему плохо объяснили. И мундир, и боевая форма — это артефакты, которые напрямую подпитываются от тела. Точнее, комбинация нескольких артефактов, в том числе защитного и исцеляющего. Медицинские особенно прожорливы. А у Павла, по ходу, лечилки совсем разрядились, раз он боль почувствовал. Заговорённый материал формы не допустил ранения, а с ушибом ничего поделать не смог. Магия магией, а с физикой не поспоришь.
— Тьфу ты, — огорчился Пашка собственной глупости. — Вот я тормоз!
— Еще какой, — поддакнула Ольга с неожиданной ехидцей и попеняла, как дошколёнку: — У тебя аптечка на поясе, Павлуш. Обезболиваться не хочешь, так хоть тоника глотни, пока курятины до одури не налопался. А еще лучше — куртку сними: всё меньше силу тянуть будет.
Пашка замотал головой — не станет он раздеваться, на нем пропотевшая футболка останется и амбре соответствуетствующее. Придётся потерпеть. Сам себе одобрительно кивнул и суетливо полез в аптечку. Перед тётушками было неловко. Они героическими усилиями создавали эти аптечки, а он, слоупок, тупо забыл. Болтается на ремне хитрый подсумок и ладно. И да, тёть Оля, как всегда права: обезболиться и взбодрить резерв тоником — отличная идея.
— А Семёныча с Борисычем не будет? — уточнил парень с некоторой ревностью: перед ним поставили огромное, как сомбреро, глубокое блюдо с горой изумительно зажаренных куриных крылышек.
Тётушки по-девчоночьи прыснули и демонстративно потянулись к блюду. Сима зыркнула на племяшика, как прокурор на брачного афериста.
— Раштолш-штею из-за тебя. Как пить дать, раштолш-штею! — прошамкала она, одновременно вгрызаясь в хрустяшку. Вкусно же. И Пашку дразнить приятно — вона как у него жадёбинки в глазюках скачут.
— Нет, Жеха и Адика, не будет, — ответила на вопрос парня обстоятельная, внимательная к мелочам Тётёля. — Мы и на тебя не рассчитывали. Думали, перевидаемся накоротке, стройку глянем, новостями обменяемся и ходу по делам.