Пашкины будни

Часть 3 Глава 11. Алý и все остальные. Экскурс в историю поганого мирка

Их троица уже минут пять шагала по ухоженной, но какой-то куцей по зимнему времени аллее. Шагала молча. Пашка, единственный, кого это молчание нисколько не напрягало, с удовольствием вдыхал холодный воздух и помахивал корзиной, которую ему торжественно вручил на выходе сам хозяин едальни. Комплимент от заведения ну о-очень выгодному клиенту. А то ж: на одном вызове артефактора треть дневной выручки поимели. На самом деле, Пашка, еще делая заказ, попросил завернуть с собой десяток бутербродов. Обед-то во дворце не дали, вот и подстраховался во избежание накладок с ужином. Удивился, конечно, такому рвению трактирщика, но от тяжёленькой корзины отказываться не стал. Ещё чего! У них с Алу растущие организмы!

Даля этот простолюдинский аксессуар явно напрягал. Он старался держаться со стороны красавчика апрольца в дорогущем камзоле и еле сдерживался, чтобы не ушагать вперёд от такой неподобающей компании. Один с чемоданом, другой вообще вот с этим грубо сплетённым непотребством. А знаменитый Мартун только ухмылялся и, как ни в чём не бывало, тащил свою добычу. Наездник с корзиной! Непостижимо! Будет о чём сослуживцам порассказать.

— Спрашивай, — неожиданно предложил Павел и как-то очень по-доброму глянул на Алу, бережно прижимающего к себе артефакторский кейс. Тот молчал добрый десяток шагов, а потом, видимо, определившись с самым насущным вопросом, тихо спросил: — Зачем ты с ним так? Он вроде неплохой.

Сказать, что вопрос Пашку удивил — это промолчать. Теперь наездник примолк, задумавшись. А потом хмыкнул и залихватски подмигнул обоим парням, которые смотрели на него с огромным интересом. Алу, замкнутый молчун Алу пытается выступить миротворцем? Если бы он просто хотел понять, спросил бы наедине, а не при Вариме. Оживает мальчик, оживает!

— Почему Я так — неважно, бро. Важнее: почему ОН так… Давай я это тебе объясню. По крайней мере, как я это вижу.

Даль хмыкнул. Демонстративно громко и нарочито пренебрежительно. Что может понимать этот землянин?

— Вот, собственно, тебе и ответ, бро. Даль Варим очень старается меня презирать.

— Почему? — Алу явно не врубался. Павел же сильный, это очевидно. На хорошем счету у обоих величеств, это Алу сам видел. А ещё видел, с каким почтением люди в таверне смотрели на его наездничий мундир. Павел Мартун — очень непростой молодой человек! За что его презирать?

— О противостоянии дворцовой гвардии и Корпуса наездников я тебе рассказывать не буду, это мелочи. Главное дело в том, что я иномирянин…

— Но я тоже иномирянин, — удивился Алу. Никакого пренебрежения к себе со стороны Варима он не чувствовал. И снова удивился горькой усмешке Павла.

— Ты с Апрола. Это для местных уже повод относиться к тебе с пиететом. Да-да, не удивляйся. Скоро сам убедишься. Почему так, я не понимаю, честно. Как в причинах разберёшься, не забудь мне потом рассказать.

— А ты?

— А я из техномира. Ты прибыл сюда сам, а меня притащили почти насильно. С черепномозговой травмой и парой десятков переломов. Почти трупом.

— Но это же хорошо! Ты же здоров теперь!

— Да, за восстановленное здоровье я признателен. Но только за это! Давай я расскажу тебе предысторию. И ты, Даль, слушай. Внимательно слушай! Может свезёт и у тебя мозги шевельнутся. — Пашка примолк, собираясь с мыслями. Потом сам себе кивнул, вроде как «Вперёд!» скомандовал и заговорил: — Около ста лет назад отец наших правящих близнецов посетил Землю, мой родной мир. Вывалился он из пустоты очень неудачно. Ты же сам знаешь это состояние в первые секунды: ни верха, ни низа, полная дезориентация. Короче, его величество Эрнел вышел в момент взрывных работ на огромной стройке и его спас некий молодой человек.

— Не знаю, что такое взрывные работы, но его величество наверняка был в щитах, и ему ничего не грозило! — встрял Даль.

— Щиты против взрыва, поднимающего на воздух тысячи тонн земли? Ну, не знаю и, надеюсь, никогда не узнаю. В любом случае, тот молодой человек выскочил из укрытия и сбил незнакомца с ног, закрыв своим телом. У него щитов не было и быть не могло, поэтому ранения были неизбежны. Его величество не нашёл ничего лучше, как схватить спасителя в охапку и рвануть назад, домой. К целителям. Так в тихом замшелом мирке Нрекдол появился странный человек, принявший на себя имя Днепогис. Как его звали на самом деле, я, к сожалению, не знаю.

— Слышал я про этого Днепогиса! — встрял Даль. — Втёрся в доверие к королю и творил всякую дичь!

— Во-от! — протянул чем-то довольный Пашка. Это была его единственная реакция на грубое замечание коренного нрекдольца. — Заметь, Алу, под дичью имеется в виду водопровод, улучшение качества сталей, с полтора десятка механизмов, которые значительно облегчили труд неодарённых и увеличили доход короны. Появилось хорошее стекло в товарных количествах. Гладкая бумага и хоть какое-то книгопечатание — это тоже дичь, которую натворил Днепогис. Один мой знакомый, гениальный бытовик, говорил мне, что этот землянин, нифига не понимающий в магии, даже в артефакторике отметился. Современные тепловые артефакты — это его заслуга. Он подсказал добавить в них принудительную конвекцию. Этот Днепогис мечтал соединить технику и магию, заставить их работать вместе и очень много делал в этом направлении.

— Я почти ничего не понял, — перебил Алу страстную Пашкину речь. — Водопровод — это что?

— Ёпыть! — Пашка яростно почесал макушку свободной рукой. Вздохнул. Ещё почесал. — Водопровод, Ал, это туалет и ванная с душем в твоей комнате. Вода, проведенная по трубам туда, куда надо. Здесь опять смесь земных знаний и местной магии.

— На Апроле такого нет. Не додумались, — с явным сожалением сказал красавчик. — В нашем доме воду артефактами подавали, но не так удобно.

Алу вспомнил, как впервые познакомился с душем и не сумел скрыть удивление. Его тогда даже не сильно наказали за несдержанность, только насмехались. Но удовольствие от горячего ласкового дождя перевешивало всё!

— И что ты хочешь доказать, все это рассказывая? — опять встрял Варим, всем своим видом демонстрируя неприятие.

Пашка его выпад проигнорировал. Он говорит для нового, как он надеялся, друга, а остальные могут идти в сад, раз своего шанса не понимают!