Страница 17 из 85
Часть 2 Глава 6. Иномирец + иномирирец
Пашка сидел на краешке кресла и в открытую пялился на красивого темноволосого юношу, сидящего в кресле напротив. Его величество Эрик удалился из этой довольно уютной гостевой комнаты минут пять назад, и с тех пор оба парня не произнесли ни одного слова. Представление их друг другу произошло по сокращенному варианту. Эрик незамысловато давал понять, что здесь вроде как все свои. Типа: это Павел, а это Алý. Остальное сами друг другу расскажите.
Затем обоим было вручено по небольшой блямбе на довольно массивной серебряной цепочке. Кругляш, похожий на вареное вкрутую яйцо в долевом разрезе. Только яйцо размером с гусиное, а вместо желтка — яркая эмаль глубокого синего цвета с легкой золотистой патиной. Вокруг эмали все то же серебро с микроскопической рунной насечкой. Ультрамарин и серебро — цвета королевского дома. Ну а золотистость, видимо, означала, что статус носителя блямбы довольно высок. Очень многозначительная штучка, жаль только, что смысловую нагрузку этой бижутерии Эрик объяснить не удосужился. Видимо, полагал, что это и так все знают, позабыв, что ребята немножко неместные. Пока оба гостя дворца пялились на выданные знаки отличия непонятно чего от чего, коварный венценосец плюхнул на жардиньерку загадочный мешочек плотной замши… И смылся в разрыве подпространства. Это весьма провокационное действо и заставило парней недоуменно уставиться друг на друга с немым вопросом: «и что теперь?». Весьма объединяюще, да.
Пашка, вымотанный беседой со старшим величеством, молчал. Лицо Алу внезапно прояснилось и он сказал:
— Я тебя помню…
— Ну, слава шельмам! — Пашка самую малость ссутулился, как будто получил команду «вольно».
— Шельмам? — удивился юный Алу. — Ты прославляешь шельм пустоты?
— А что такого? — в свою очередь удивился землянин. — Я бы сказал «слава богу», так на Нрекдоле богов нет. Только шельмы. Их и восхваляю. Тем более, что я наездник. Кого мне еще благодарить?
— Шельмы, они же злые…
— Глупости! Шельмы, они во всякое время разные. На то и шельмы. Моя тётушка видела одну.
— Не бывает такого!
— Не бывает, — охотно согласился Пашка. — Но было.
Полный сомнения взгляд Алу парня не удивил. Все и всегда так реагировали, поэтому наездники Восточного предпочитали на эту тему особо не распространяться. Зачем нарываться?
— Может, расскажешь? — Алу не верил, Пашка это чувствовал. И тем не менее, спросил. Пашка решил, что это хороший знак — апролец старался наладить контакт.
— Обязательно! Но попозже. Сейчас скажи, как тут добыть еды. Я бы фрукса слопал.
— Фруксы вымерли!
— У вас там, на Апроле? — очевидно, что вопрос был риторическим. — А здесь еще бегают. И не мало. Будем в Восточном, я тебя угощу фруксятиной. И печёной, и копчёной. Вкусно-о! Свежатины, правда, обещать не буду. Весна подступает. Какая весной охота.
— Сомневаюсь…
— В чём? — удивился Пашка. — В том, что у тёти Симы на леднике найдется для нас кусочек мяска, которое я сам же и наохотил, или в том, что мы будем в Восточном?
— Пожалуй, и в том, и в том, — честно ответил Алу. Но Пашка уловил таки искру надежды, пробившуюся сквозь какую-то прям-таки гипсовую сдержанность юного апрольца. Уловил и воспринял как вызов.
— Слышь, бро, я вправду жр… очень сильно есть хочу. Меня столько мариновали, прежде чем я до тебя добрался! Давай порешаем эту проблемку, и я, клянусь, буду рассказывать тебе про всё, что спросишь. Если сам в теме буду.
— И зачем ты до меня добирался?
Пашка довольно ухмыльнулся. Это был самый тонкий момент. И тут шельмы прям поворожили — Алу сам, не затягивая, задал нужный вопрос. Хитрить перед этим бедолагой не хотелось, и врать магу — дело стрёмное. Да и не умел Пашка этого — лезть без мыла в техническое отверстие для клизмы.
— Так ты и сам все понял, бро. Иначе бы меня к тебе не подпустили. Короче, мне поручили помочь тебе здесь освоиться. В идеале — сделать так, чтобы тебе понравилось.
— И ты согласился?
— Конечно! Кто б мне помог, когда я сюда попал!
Посыл был понятен: я такой же, как ты, я понимаю.
— Я же пытался тебя убить, — Алу не спешил верить.
«А у парня есть яйца, не сдрейфил неприятную тему затронуть с разбегу. Значит, с понятиями.», — Пашка кивнул сам себе и принялся излагать свою позицию.
— Во-первых, не ты. Ты был просто оружием. Убивает не оружие, а человек, который его направляет. Во-вторых, не лично меня. Я, конечно, не семи пядей во лбу, но такое понять — много ума не надо. И давай уже поедим! А потом пройдемся до вивария. Я тебя со своим зверем познакомлю. Ты же знаешь про нгурулов?
Алу одарил собеседника долгим нечитаемым взглядом и сделал какой-то пасс. Через полминуты последовал короткий стук в дверь и вошла миловидная барышня в форменном платье прислуги.
Пашка сообразил, что это вот — круть-круть пальцами — был какой-то магический вызов. А еще оценил выдержку совсем юного апрольца: его же наверняка раздирает вопросами, а он терпит.
На требование подать обед горничная уверенно заявила, обращаясь четко к Алу, что обед господину иномирянину подадут, как положено, через час. А второго гостя как будто не видела. Пашка был наслышан о чванстве дворцовой челяди: Серафима не стеснялась впечатлениями делиться. Вроде предупреждён, значит, вооружен. Но в первый момент растерялся. А потом разозлился. Как-то привык уже к почтению, которое оказывают наездникам. А тут эта фря делает вид, что его нет — явно точно знает про то, что Пашка с Земли. Сима сто раз повторяла, что прислуга знает всё…
Пашка так резко поднялся с кресла, что деваха отпрянула. И уставилась на блямбу — сочная синева эмали в серебре ярко выделялась на черном фоне наездничьего мундира. Горничная явно опознала висюльку, и по ее лицу разливалась бледность.
Алу с интересом переводил взгляд с прислуги на собственный медальон и обратно.
— Что это за знак? — спросил апролец тихо и бесцветно. Было непонятно, он интерес проявляет или прислугу экзаменует. Служанка побледнела ещё больше.
— Нирмат, господин, — девица поклонилась вдвое ниже, чем при входе. — Первой категории.
Пашка наблюдал за метаморфозой, происходящей с девицей. Куда делся флёр превосходства истинной нрекдолки над паршивыми иномирянами, которых и поселили-то в дальних гостевых покоях, как каких-то просителей из мелких кланов. Понаблюдал-понаблюдал, да как рявкнет в стиле десятника Орса Бомеса:
— Говори коротко и ясно. Что это за знак? Что значит: первой категории? Какие ещё бывают? Говори! Живо!