Круиз с осложнениями

— Беннет принес костюмы в комнату после того, как вы ушли на завтрак, — говорит Маверик позади меня. — Они, безусловно… интересные, если верить его описанию. Очень аутентичные.

— Отлично, — бормочу себе под нос. — Жду не дождусь.

Мы идем группой и расходимся, выйдя из лифта на уровне Грешников. Плетусь рядом с Мавериком, стараясь не отставать. У него такие длинные ноги, – один шаг на три моих. К счастью, он замечает, что я практически бегу, чтобы не отстать, и замедляется.

— Насчет вчерашнего вечера… — говорит Маверик, и у меня кровь стынет в жилах. Конечно, часть меня хочет поговорить о том, что случилось, но гораздо большая часть хочет сделать вид, что всё нормально. — Никто не видел Айс Пика с тех пор, как мы были в лаунже, и я начинаю волноваться.

Ладно, не этого я ожидала, но, думаю, мы на одной волне в том, чтобы делать вид, что всё нормально, по крайней мере.

— Он же взрослый, разве нет? Есть причина для беспокойства?

Маверик усмехается и качает головой, впуская нас в каюту.

— Не уверен. Может, ничего страшного не произошло.

Он останавливается у шкафа и достает два чехла-вешалки. Боже, надеюсь, это не очередной гребанный скафандр. Зажарюсь на солнце. Он протягивает один чехол мне, затем идет к кровати, бросает свой и вздыхает.

Кладу ладонь ему на руку, пока Маверик не смотрит на меня.

— Похоже, тебя это беспокоит, так что это точно что-то. Девушка, с которой он ходил на свидание, казалась милой. Ты волнуешься, что она может быть федеральным агентом?

— Я не уверен. Просто… не в духе Айса пропускать завтрак. Он обожает еду. Мы с Беннетом ели с Нормисами, и я его не видел, а вы были на завтраке Грешников, и его там тоже не было, — он наклоняется и расстегивает чехол, затем выпрямляется. — Какого хрена? Джим не серьезно?

Перекидываю чехол через руку и подхожу ближе, чтобы заглянуть поверх его высокой фигуры. Внутри лежит пиратский костюм, но он гораздо более экстравагантный, чем я представляла. Ожидала дешевый наряд, с пластиковым крюком вместо руки или, может, с фальшивым попугаем, но это? Когда Маверик вытаскивает длинное капитанское пальто из чехла, я в восхищении. Такая детализация, должно быть, стоила целое состояние.

Спешу открыть свой чехол, заинтригованная тем, что могу найти внутри. Моя мать не разрешала участвовать в Хэллоуинских забавах типа «кошелек или жизнь», когда я росла, и наряды в нашей семье не были игрой. Она отправила меня прыгать с парашютом в пять лет, при этом детские забавы были под запретом. Наверное, потому что с хамелеонским аспектом нашей жизни не стоит играть, но всё равно, приятно наконец надеть костюм.

Мой ансамбль такой же детализированный и дорогой на вид – и на ощупь, – как и наряд Маверика. Я немедленно начинаю раздеваться. Чем скорее влезу в этот костюм, тем лучше. Начинаю сверху – белая льняная блузка, спадающая с плеч и переходящая в широкие рукава. Юбка – просто прелесть, со всеми этими шелковистыми фиолетовыми оборками. Спереди она доходит до верхней части бедер, а сзади спускается до икр.

Поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как продвигается Маверик, и моя челюсть почти падает на пол. Он успел надеть свободные коричневые штаны и ботинки до щиколотки, и, честно говоря, мог бы на этом остановиться. Он выглядит так, будто вышел из исторического фильма, и нет ничего сексуальнее мужчины прямиком из 1829 года.

— Чувствую себя идиотом, — сокрушается он, поднимая из чехла белую рубашку. Оборки на концах рукавов заставляют меня усмехнуться.

Достаю черный корсет из своего чехла и затягиваю его на талии.

— Если это тебя утешит, ты точно не выглядишь как идиот, — поворачиваюсь к нему спиной. — Поможешь?

Маверик встает позади меня, мужской одеколон дразнит чувства нотками кожи и греха. Его пальцы работают быстро, затягивая шнурки, пока грудная клетка не сжимается на три размера. С каждой затяжкой он спрашивает, не слишком ли туго. Да, слишком, но это нормально. Хочу, чтобы моя талия стала как можно тоньше.

С последним закрепленным шнурком хватаю черные сапоги до колена и шляпу с перьями, которая вызывает у меня сомнения. Шляпы и я обычно не очень совместимы. Может, когда нанесу макияж, будет не так плохо, поэтому спешу сделать это, пока Маверик возится с остальной частью наряда.

Хотя я обычно не пользуюсь косметикой, для этого мероприятия нужно что-то поярче. Достаю тяжелую артиллерию и принимаюсь за дело, делая контуринг лица, пока не становлюсь похожей на кинозвезду. Завершаю всё накладными ресницами и красной помадой. Проведя плойкой по волосам, чтобы придать объема, снова примеряю шляпу. Я удивлена, когда смотрю в зеркало, мне правда нравится то, что вижу в отражении. А это случается нечасто.

Маверик издает низкий одобрительный рык, когда я выхожу из-за угла.

— Боже, спаси и сохрани. Ты хорошо выглядишь, красавица.

— Если ты еще раз скажешь «боже, спаси и сохрани», я заколю тебя ножом, — улыбаюсь ему. — Но спасибо. Ты сам выглядишь довольно круто.

— О, ты еще не видела самую лучшую часть, — он поворачивается обратно к чехлу, роется в нем, затем снова поворачивается ко мне. В руке Маверик держит кортик

43

. — И этот сукин сын острый. Я порезал себе палец, потому что думал, что он ненастоящий или хотя бы тупой, но нет. Джим достал настоящее оружие.

У меня падает сердце, когда понимаю, что это значит, но я должна была догадаться, что сегодня нам придется убивать людей. Черт. Вдруг это мероприятие перестало казаться таким уж веселым.

— Эй… есть вероятность, что ты мог бы, может быть… помочь мне избежать убийства кого-либо сегодня? — кусаю нижнюю губу, ожидая, пока он вставит свой меч в ножны на поясе. — Когда мы случайно отправили того парня за борт, было не так уж плохо, но теперь я сомневаюсь.

Но затем Маверик качает головой, и мое сердце падает в пятки.

— Фрэнки, хотел бы я, но ты должна помнить о другой игре, в которую мы здесь играем. Если кто-то узнает, что ты федеральный агент, у них будет право на твою голову.

— Значит, ты передумал меня убивать? — говорю, садясь на край матраса.

— Я никогда не хотел, чтобы ты умирала. Даже когда не был до конца уверен в тебе, чувствовал потребность защищать, — он садится рядом со мной и опускает руки на колени, глядя в пол. — Но да, теперь, наверное, чувствую иначе. Разве для тебя ничего не изменилось?

— Конечно, изменилось, но я всё еще не знаю, что это значит.

— То есть, ты всё еще планируешь сдать всех нас в конце круиза.