Круиз с осложнениями

Маверик качает головой, мой пульс возвращается в норму.

— Не могу. Должен присматривать за своей соседкой. Это ее первая поездка, девушка немного нервничает.

— Возможно, Рози поменяется с тобой, Эйвен. Если чувствуешь себя небезопасно, можешь залезть в мою клетку, — Грим абсолютно серьезен, несмотря на то, что стоит перед нами практически в одной блестящей серебряной праще

28

, которая с трудом скрывает его массивные яйца. — Рози не будет колебаться, если заметит какие-то грязные делишки, так что она будет в безопасности, — он поворачивается ко мне. — Пожалуйста, не смотрите на мои гениталии. Это невежливо.

— Нельзя выставлять напоказ такие причиндалы и ожидать, что люди останутся равнодушными, — бормочет Ева. — У его яиц мог бы быть свой почтовый индекс.

Прикрываю рот, чтобы сдержать улыбку.

— Ты справишься, Эйвен, — говорит Маверик. Затем его взгляд устремляется вверх, челюсть отвисает.

Мы все поворачиваемся, чтобы увидеть, что именно его смутило. На первый взгляд я не могу понять. Просто пожилая женщина, спускающаяся по ступенькам из рубки, и, не считая ее наряда – которого сейчас вообще нет, – не вижу ничего необычного.

Тут прожектор выхватывает лезвие в ее руке. Когда она подходит ближе, становятся видны полосы красного. Они покрывают ее в разных местах, словно старушка размахивала кистью по холсту.

Или вонзала нож в тело.

Она подходит ближе к старику и выводит символы на его ладони, оставляя красные линии. Он улыбается ей, затем поворачивается к нам.

Грим прочищает горло.

— Вопрос решен. Рози перерезала ему бедренную артерию и позволила истечь кровью.

— Но почему она голая? — спрашиваю я.

Он поворачивается ко мне, лицо – маска серьезной обиды.

— Потому что она желает быть такой, — с этими словами он хватает ее за руку и ведет обратно к рубке.

Пятеро из нас, кто остался, молча наблюдают, как они поднимаются по ступенькам и снова исчезают. Так много вопросов…

— Они обычно просто… убивают друг друга? — шепчу я Еве.

— Милая, понятия не имею. Это всего лишь моя вторая поездка, и она совсем не похожа на зимний отдых. С этими людьми нужно уметь приспосабливаться, — Ева хрустит шеей и встряхивает руками. — Есть шанс начать представление? — спрашивает она Маверика.

Он кивает и ведет нас к маленькому столику, заваленному оружием. Скот стоит на цепи в нескольких метрах. Теперь, когда находимся на более открытом месте, вижу две клетки, свисающие чуть ниже борта корабля. Подхожу ближе и вглядываюсь в воду. Вспышки серебристо-коричневой кожи ловят свет и исчезают в глубине.

Маверик и остальные изучают оружие. Предполагаю, что каждый из нас возьмет Скота в качестве приманки для акул, и меня от этого тошнит. Четверо мужчин на палубе могут быть преступниками, но они имеют право на справедливый суд и наказание, соответствующее преступлениям.

Подхожу ближе к оружию. Мне нужно понять причину.

— Ева, как ты выбираешь, кого убивать на таких мероприятиях?

Девушка пожимает плечами и проводит пальцами по гарпуну.

— Просто говорю Джиму привести для меня красного или розового. Это вся мотивация, которая мне нужна.

— Но что, если они невиновны? Имею в виду, что, если суд ошибся?

Айс Свин усмехается и собирает со стола несколько больших рыболовных крючков.

— Ну, тогда вини судью, не так ли?

— Но что, если мы убиваем невинных? — беру нож для филе и делаю вид, что проверяю вес. Чувствуя себя дурой, кладу оружие обратно. — Тебя это не беспокоит?

Маверик смотрит на меня снова, тем же взглядом. Словно устал от моей херни. Когда он открывает рот, готовлюсь к порицанию, но затем его глаза смягчаются.

— Пойдем со мной.

Маверик берет нож для филе, подбрасывает его один раз и кивком указывает на Скот. Когда он начинает идти, мои ноги по-дурацки следуют за ним. Виню в происходящем то, как круто он выглядит, занимаясь буквально чем угодно. Мы останавливаемся перед Скотами, которые были тихими, потому что их губы заклеены.

— Они даже не могут изложить свою версию, если у них есть что изложить, — шепчу, указывая на четырех мужчин. — Ты правда не видишь в этом никакой проблемы?

Маверик делает шаг вперед, к первому мужчине в конце.

— Не против, если освобожу твои губы, приятель? Будет не больно, если не будешь двигаться.

Мужчина качает головой, затем поднимает лицо, подставляя губы Маверику, который делает шаг вперед и осторожно прорезает слой клея. И часть губ мужчины, но мы сделаем вид, что это было так же безболезненно, как он и обещал.

— О, спасибо, — хнычет мужчина.

Маверик поднимает руку.

— Не благодари меня. Даю тебе лишь одну возможность, прямо сейчас. Что ты с ней сделаешь, зависит от тебя, — он смотрит вдоль ряда. — На самом деле, я даю всем вам ту же возможность. Один из вас сегодня выживет. Остальные умрут.

Он подталкивает меня вперед, и я оглядываюсь на него через плечо. Какого хрена он делает?

— Это – ваша судья и присяжные. Ее зовут Фрэнки, и она очень справедлива. Однако она ценит честность превыше всего, так что ваш лучший шанс – говорить правду, какой бы ужасной она ни была. Итак, если кто-то из вас хочет получить шанс выжить, выйдите вперед и изложите свою версию.

Первый мужчина не нуждается в дальнейших уговорах.

— Я сделал это. Говорил, что нет, но сделал. Я виновен. Пожалуйста, дайте мне жить, и я не сделаю этого снова. Не сделаю, не сделаю, я…

— Хорошее начало, но этого недостаточно, — Маверик кладет руку на плечо мужчины. — В чем ты виновен?

— О, бля. Блядь. Она что, Исповедница? — мужчина извивается в своих розовых трусах. — О, чувак. Это было плохо. Простите. Я болен.

Мои внутренности скручиваются в узлы, пока не начинаю бояться, что меня вырвет.

— Нет, я не Исповедница. Хватит.

Но для Маверика этого недостаточно. Он переходит к следующему мужчине, затем к следующему. Оба плачут, признавая себя виновными, и, поскольку на них красные или розовые плавки, с меня довольно – не хочу подробностей. Затем наступает очередь четвертого мужчины.

— Я не делал этого, — говорит он. Голос ровный, без эмоций, и, в отличие от товарищей, он не извивается и не умоляет о пощаде. — Они сказали, что я изнасиловал кузину друга, а потом упекли меня на двадцать лет. Я, блядь, не насиловал ее. Она пришла ко мне в комнату посреди ночи и начала сосать член. Эта сука сама начала.