Круиз с осложнениями

Глава 20

Когда утреннее мероприятие отменяют из-за плохой погоды, не могу скрыть своего счастья. Когда Джим предлагает немного осмотреть корабль, я уже на седьмом небе. Но затем радость разбивается вдребезги, когда мы с Джимом и Мавериком стоим у стеклянных дверей, выходящих на палубу.

— Думаю, наверное, просто вернемся в комнату и еще немного поспим, — говорит Маверик. — Как тебе такой план, Фрэнки?

Звучит так, будто у меня нет, блядь, права голоса, но я просто улыбаюсь и киваю.

— Да, я и правда немного устала. Всегда могу осмотреть корабль позже.

— Ерунда. Ты взошла на борт, чтобы спать? — Джим покачивается на каблуках и улыбается мне той странной улыбкой, – наполовину обнадеживающей, а наполовину жуткой, – хрен знает что. — Посмотри корабль, Фрэнки, а когда закончишь, встретишься со своими новыми друзьями на кулинарном мастер-классе. Мне бы не хотелось, чтобы ты пропустила его.

Маверик напрягает челюсть, руки сжимаются в тугие кулаки, отчего костяшки белеют.

— Ты уверен, что это хорошая идея? Имею в виду, учитывая твой маленький сюрприз, Джим?

— Не волнуйся, сынок. Уверен, эта девчонка может постоять за себя, а? — его голова слегка наклоняется влево, когда он оценивает меня, ожидая ответа.

Если соглашусь с Джимом, у меня будет возможность связаться с другим агентом и почувствовать себя немного в большей безопасности, это точно, но такое решение очень разозлит Маверика. Парень практически бросает мне вызов ослушаться, пока они с Джимом сверлят меня взглядами.

Но я здесь не для того, чтобы заводить друзей.

— Что ж, если вы настаиваете, — говорю, направляя улыбку на Маверика. — Можешь присоединиться, если волнуешься. Я очень самостоятельная женщина, но не отказалась бы от компании.

— Конечно, составлю тебе компанию, — говорит Маверик с усмешкой, и мое сердце уходит в пятки. Не ожидала, что он согласится.

Джим хлопает в ладоши и улыбается.

— Тогда решено. Вы двое можете приятно прогуляться по кораблю, а затем насладиться развлечениями на кулинарном мастер-классе. Только не опаздывайте. Ты знаешь, как шеф-повар относится к пунктуальности.

Мы прощаемся и направляемся к лифту. Несмотря на то, что он предложил составить компанию в осмотре корабля, меня терзает смутное чувство, что у Маверика нет таких намерений. Ни у меня, ни у него. Подозрения подтверждаются, когда он нажимает кнопку, чтобы вернуть нас в каюты «Грешников».

Хочу сказать, чтобы он прекратил этот цирк, но опять же, это неразумно. По крайней мере, пока у меня нет пистолета в руке, а это станет возможным всего через несколько минут.

Подойдя к двери каюты, Маверик проводит запястьем по панели и заходит внутрь. Следую за ним словно в тумане, вспоминая, как он выглядел в том полотенце. Я бы предпочла трахнуть его, чем убить, но если парень будет настаивать, сделаю то, что должна.

Так или иначе.

Дождь и ветер барабанят в дверь, ведущую на балкон. Кажется, что каждая капля – острая мысль, врезающаяся в мозг. Плюхаюсь на край кровати и пытаюсь вспомнить, о чем предупреждала меня мать.

Да, он красив, но опасен.

Этот мужчина живет по другим правилам.

Этот мужчина вообще не придерживается никаких правил.

А я люблю правила.

Хотя, согласно должностной инструкции, я не должна никого убивать без веской причины, планирую именно это, нагибаясь и хватая сумку с пола. Маверик стоит у раковины рядом с ванной. Он даже не поймет, что именно его прикончило.

Вытаскиваю пистолет из сумки и прижимаю его к груди. Холодная сталь в равной степени успокаивает и заставляет чувствовать, будто иду к краю пропасти. Как бейсджампер

20

, собираюсь совершить прыжок веры. Мой парашют раскроется. Или нет.

Сделав стальной вдох, встаю и делаю шаг к Маверику. Он наклоняется над раковиной, снова и снова плеща холодную воду в лицо. Его глаза закрыты.

И он выглядит слишком уставшим для такого молодого мужчины.

Раздумываю над планами, когда его глаза распахиваются и он видит пистолет в моей руке. Вместо того чтобы развернуться с паническим видом, он вздыхает и качает головой.

— Нам не обязательно делать это так, — говорит он. — Можем использовать слова вместо оружия, Фрэнки.

— Если это мое настоящее имя.

— О, это оно.

— Откуда тебе знать?

Он усмехается.

— То, чем ты зарабатываешь на жизнь, и то, чем зарабатываю я, не так уж отличаются. Мы профилируем людей. Я просто делаю это лучше большинства, и точно знаю, когда ты лжешь. У тебя есть свой знак.

— Да ты что?

Он качает головой и тянется к полотенцу для рук у раковины, словно мой палец не лежит рядом со спусковым крючком. Неужели он не понимает, что я действительно собираюсь его прикончить?

— Иди к кровати, — командую, указав стволом пистолета в сторону.

Вместо того чтобы подчиниться, как хороший мальчик, он поворачивается и садится, опершись о раковину.

— Фрэнки, милая. Я же сказал – не обязательно всё так усложнять. Тебе не нужно стрелять в меня.

— Не называй меня милой, — говорю, хотя не добавляю, что меня это беспокоит, потому что нежные слова опаснее пистолета, который прямо сейчас нацелен ему в голову. — Если хочешь поговорить – ладно. Даю десять минут. Но ты будешь говорить, прикованный к гребаной кровати. А теперь двигайся.

Он закусывает нижнюю губу, запрокидывает голову и издает низкий стон, больше похожий на рычание, закрывая глаза.

— Блядь, ты должна перестать разговаривать со мной свысока. Ты играешь в игру, правил которой не знаешь.

Пока я стою здесь в неверии – при том, что это на него нацелен взведенный пистолет, заметьте, — Маверик хватается за край футболки и стягивает ее через голову. Мой мозг опустошается, а глаза застилает вид загорелой кожи, перекатывающихся мышц и… и V-образная линия. Эти проклятые рельефы Адониса. Ужасно дразнящее тело.

Боже, хочу использовать его пупок как бокал для шампанского.

— Не отвлекайся, милая. Покомандуй мной еще, — он снова стонет, зеленые глаза практически умоляют нажать на курок. Затем, прежде чем понимаю, что происходит, он вплотную приближается и прижимает ствол пистолета себе под подбородок. — Нажми на курок, Фрэнки. Гребанный Боже, как же я этого хочу.

— Какая у тебя, блядь, травма? — шепчу я. Хотелось выкрикнуть эти слова, но голос не слушается.

Он наклоняется ближе, пока наши губы не оказываются на расстоянии вдоха.

— Хотела бы знать?