Истинная по контракту

Глава 2

Не буду лгать себе и притворяться, что первая секунда прошла достойно. Она не прошла. В первую секунду я просто смотрела — потому что некоторые вещи вышибают профессионализм напрочь, как удар под дых вышибает воздух из лёгких.

Он был высоким. Очень. Светлые, пепельные волосы, чуть длиннее, чем носят при дворе — небрежно, как будто ему всё равно, хотя камзол говорил об обратном. Тонкое тёмно-серое сукно, идеальный крой, ни единой лишней детали. Черты лица — резкие, правильные, с той холодной точностью, которая не располагает к себе сразу, но от которой невозможно отвести взгляд. И глаза…

Золотые. С вертикальным зрачком. Нечеловеческие. Совсем.

— Герцог Сорвелл, — первой заговорила я, кивнув. Голос, к счастью, меня не подвёл. — Добро пожаловать в «Алую Нить». Я — ваш куратор по подбору. Ариэль Вейс.

— Ариэль, — повторил он, словно пробуя на вкус. Никакого «мисс». Ни намёка на фамилию. Я отметила галочкой в голове: фамильярность — слабая, но есть.

Он сел напротив, чуть наклонил голову. Изучал меня — открыто, не скрывая. Это должно было быть невежливо. Должно было раздражать. Я работала с аристократами достаточно долго, чтобы знать: они смотрят на персонал агентства примерно так же, как смотрят на мебель — без особого интереса. Но этот клиент был другим.

— Благодарю, что приняли так быстро, — продолжил он мягко, почти осторожно. — Предпочитаю обсуждать важные вопросы лично.

— Это взаимно, — ответила я, перевернула первую страницу бланка и внезапно поймала себя на мысли, что двигаюсь чуть медленнее обычного — под наблюдением.

Пришлось немного помолчать, делая вид, что ищу нужный лист, но меньше чем через минуту я была готова ко всему. Без спешки, без суеты и — самое важное — без лишних нервов.

— Начнём с базовых параметров. Я буду задавать вопросы, вы можете уточнять по ходу. Если что-то покажется вам слишком личным — мы… подберём формулировку.

— Личное меня не пугает, — отозвался он негромко. — Но начнём, как вам удобно.

Хорошо. Как мне удобно — это порядок в строках и ясность в голове.

— Возраст предполагаемой партнёрши?

Короткая пауза. Он не отводил взгляда, как и я, поднявшая голову.

— Достаточно взрослая, чтобы понимать последствия брака, — произнёс Сорвелл наконец. — Достаточно молодая, чтобы не бояться перемен.

— Конкретнее, пожалуйста, — без улыбки напомнила я. — Мы не работаем с несовершеннолетними, но Ваши пожелания определяют мою дальнейшую работу.

— Разумеется. Двадцать… — на долю секунды его взгляд метнулся к моим глазам, — …и старше. До тридцати.

Я кивнула, записала. Пункт безопасный, понятный — это как минимум половина наших кандидаток.

— Социальный статус, происхождение, раса?

— Не принципиально.

Перо замерло, оставив кляксу на белом пергаменте, а я уставилась на мужчину почти удивленно.

— Вы — герцог, — уточнила я ровно. — Для вас не принципиальна родословная вашей будущей жены?

— Для меня принципиальна она сама, — сказал он так, словно констатировал что-то очевидное маленькому ребёнку. — Титулы, приданое, протекция — не имеют значения.

Я записала и почувствовала, как где-то внутри мадам Селена, вероятно, валится в обморок от счастья и ужаса одновременно. Такое редкое требование. Такое… скользкое. И вместе с тем почти простое.

— Уровень публичности? Готовность к балам, приёмам, торжествам?

— Умеет вести себя при дворе, — тут же отозвался Сорвелл. — Но не нуждается в лишней толпе. Праздники — по необходимости, не как средство жить.

Прекрасно. Таких у нас — немного. Ещё одна приписка «гибко».

— Дети?

— Хочет, когда будет готова, — произнёс он, как будто отвечал на вопрос, который ему уже задавали. И добавил, глядя прямо на меня:

— Не потому, что так надо.

Я на это ничего не ответила. Поставила аккуратную точку. Бумага под пальцами была прохладной, несмотря на ощутимое тепло от его стороны стола.

После этого мы двинулась к блоку «внешние данные». Обычно здесь начинались придирки, которые я мысленно называла «портрет из детского конструктора». Рост, цвет волос, цвет глаз… клиенты любили чувствовать контроль, и порой описывали совершенно сказочных существ.

— Что касается внешности, — сказала я, не поднимая взгляда, — какие у вас предпочтения? Предупреждаю: слишком узкие рамки сокращают выбор.

Сорвелл не ответил сразу. Я услышала, как он медленно выдохнул — движение горячего воздуха едва заметно тронуло кожу на костяшках моих пальцев.

— Рост, — произнёс он. — Не выше моего плеча. Невысокая, хрупкая.

Перо царапнуло бумагу чуть резче. Я деловито кивнула, как будто не слышу подкладочных смыслов.

— Волосы?

Пауза была длиннее, чем стоило бы.

— Светлые, — сказал он негромко. — Тёплые. Как мёд на солнце.

Я замерла на вдохе. Лицо осталось спокойным. в этом я была уверена, но в груди невпопад сбилось что-то совсем не рабочее. Медовые. Он не сказал «русая», «блондинка» или по-мужски простое «пшеничные». Неужели решил поиздеваться?

— Записала, — ответила я так сухо, как могла.

— Глаза, — продолжил мужчина, будто и не заметил моей паузы. — Серые. Светлые, с холодной искрой.

Серые. Я опустила взгляд, чтобы он не видел, как мои «светлые с холодной искрой» сейчас очень даже тёплые и немного расширенные.

— Особые приметы? — спросила я, делая вид, что всё это рядовой набор случайностей.

— Сама не считает себя красивой.

Пальцы замерли, я настороженно напряглась, вжавшись в спинку своего кресла.

— Простите?

— Вы просили конкретнее. Красота — вещь скользкая. Но если человек уверен, что он прекрасен, — он редко бывает интересен. Пишите: «Не кичится собственной внешностью». Лучше?

Я вернула перо к бумаге.

— Так понятнее, — согласилась я. — Черты характера?

— Умная, — без тени сомнения. — Быстрая на выводы. — Он наклонился на дюйм вперёд. — Не падкая на комплименты. Знает цену своему времени и не тратит чужое. Умеет спорить — но по делу. Способна сказать «нет». При этом — вежлива.

С каждым пунктом у меня росло неуютное ощущение, будто я стою перед зеркалом и медленно угадываю, кого вижу в отражении. Я умею спорить — да. Говорю «нет» — регулярно. Комплименты? Приятно, но только не в рабочее время и не от клиентов. И, разумеется, не от него.