Страница 12 из 46
Глава 9
Сорвелл не ответил сразу. Напряжение в его плечах, неподвижность и эта страшная, почти звериная сосредоточенность во взгляде говорили о том, что спокойствие давалось ему не даром.
— Не надо так на меня смотреть, — сказала я, потому что молчание стало невыносимым. — Если Вы пришли снова объяснять мне, что «держитесь на расстоянии», то у Вас странное представление о расстоянии.
Его взгляд дрогнул — будто внутри, за золотом и тьмой, что-то ударилось о клетку. И это что-то было отнюдь не человеческим.
— Я знаю твой маршрут, потому что мир вокруг тебя стал слишком шумным, — подозрительно спокойно пояснил мужчина. — И я не доверяю шуму.
— Как удобно.Теперь у вторжения есть поэтическое объяснение.
— Нет.
Слово прозвучало резко, и в воздухе между нами что-то вспыхнуло — очень, очень дурным предчувствием, которое тут же воплотилось в жизнь. Тонкая серебристая искра скользнула от его пальцев по тёмной ткани рукава и погасла, оставив после себя запах грозы, пепла и раскалённого камня.
Я замерла, Сорвелл тоже — на мгновение мне показалось, что он находится на грани, чтобы не сотворить что-то неотвратимое.
— Нет, — повторил он уже тише. — У вторжения нет оправдания. Есть только причина. И причина не всегда делает поступок правильным.
Мужчина стоял в двух шагах от меня. Достаточно далеко, чтобы не коснуться. Достаточно близко, чтобы я чувствовала его запах — холодный воздух, хвоя, дым, металл — и ненавидела себя за то, что узнаю его.
— Ты слишком близко, — его голос звучал всё ниже с каждым звуком. — В этом вся проблема, милая. Ты стоишь слишком близко, пахнешь теплом, домом, которого у меня не было шесть веков. И я уже несколько ночей объясняю своему зверю, что нельзя забрать то, что не протянуло к тебе руки само.
Я даже рассмеялась бы, если бы могла. Но вышло лишь замереть, убеждая себя, что все чешуйчатые крайне красноречивы, когда дело касается того, в чём они заинтересованы.
— Вашему зверю, — повторила я очень медленно, — следовало бы выучить это правило раньше. Столица, Ваша светлость, это не дикие земли. И не Ваши владения, где вы можете делать что угодно.
— Следовало бы, — согласился он.
И снова эта искра…
На этот раз их было несколько. Серебристые, золотые, почти невидимые в свете фонаря, они пробежали по его пальцам, сорвались вниз и рассыпались по камням мостовой, как крошечные звёзды. Воздух дрогнул, и я сделала шаг назад, совершив самую большую ошибку — Сорвелл заглянул мне в глаза.
Зрачок вытянулся вертикально, став едва различимым — всего лишь тёмная черта в расплавленном золоте, но я увидела. И поняла, что передо мной сейчас не тот безупречный герцог, который мог одной фразой заставить зал замолчать, а нечто куда более древнее. Нечто, что носило человеческое лицо только из вежливости. И ради меня.
— Уильям, — выдохнула я.
Не «Ваша светлость». Не «герцог». Его имя сорвалось с губ само, и это оказалось ошибкой — он вздрогнул.
Магия вспыхнула ярче, а в следующую секунду он оказался так близко, что я перестала дышать.
Я не успела вскрикнуть. Не успела даже возмутиться как следует. Просто его рука легла мне на талию, и мир подался вперёд, потому что Сорвелл притянул меня к себе так, будто удерживал не женщину, а собственное дыхание. Вторая его ладонь поднялась к моему лицу, пальцы коснулись щеки с такой осторожностью, будто я должна была как минимум разбиться.
— Не надо, — сказала я, но вышло не так, как должно было.
Слишком тихо. Слишком поздно. Слишком близко к его губам.
Он замер на долю секунды — я почувствовала это всем телом: как он удержал себя на краю, как пальцы на моей талии дрогнули, как дыхание сорвалось. Его глаза были совсем рядом, невозможные, золотые, страшные от напряжения.
— Скажи ещё раз, — прошептал он. — Скажи твёрдо, милая, и я отпущу.
Я должна была сказать.
Конечно, должна была. В этом не было ничего сложного. Одно слово. Всего одно. Я произносила его ему весь последний день, всю последнюю неделю, кажется — с первого дня нашего знакомство, когда дело касалось любой темы вне моей работы.
Но в ту секунду моё тело не послушалось рассудка. Я стояла, вцепившись пальцами в край его рукава, и даже не понимала, когда успела это сделать. Возмущение развернулось внутри огромной волной и застыло, не найдя выхода. А Сорвелл понял моё молчание неправильно.
Или слишком правильно — его губы накрыли мои.
Совсем не так, как я ожидала от существа, которое только что призналось, что удерживает зверя на цепи. В поцелуе не было попытки сломать — мужчина целовал меня так, будто веками помнил вкус, которого никогда не знал. Осторожно в первый миг — почти спрашивая, почти давая мне последнюю возможность оттолкнуть его, — а потом глубже, настойчивее, когда я не оттолкнула.
В какой-то момент он тихо выдохнул мне в губы — не слово, а звук, хриплый, измученный, — и что-то во мне не выдержало.
— Тише, — услышала я собственный голос, когда он наконец отстранился. Мои пальцы поднялись сами и легли ему на грудь, ощущая жар и биение сердца так отчетливо, словно оно было моим. — Всё хорошо.
Я не знала, к кому обращалась. К нему, к себе, к тому, что жило внутри него? Все варианты были ужасными.
— Уильям, — с трудом выдавила я, решив сыграть на его реакции.
Но сработало совсем иначе — его пальцы на моей талии сжались сильнее.
— Не называй меня так, если хочешь, чтобы я отпустил тебя быстро.
— Тогда отпустите меня медленно, — ответила я, сама не понимая, откуда взялись эти слова. — Но главное отпустите.
Магия вокруг нас начала стихать — искры погасли одна за другой, и фонарь над нами перестал дрожать.
Сорвелл опустил руку с моей щеки — плавно, медленно, так, будто каждое движение причиняло ему боль. Потом посмотрел на меня с таким выражением, от которого становилось трудно помнить, что я имею полное право возмутиться, ударить его сумкой и потребовать извинений.
— Ваш титул не даёт права играть с людскими жизнями, — тут же заговорила я, отходя от него подальше. — С моей в частности. Я не Ваша вещь. Не Ваша собственность.
Сорвелл смотрел на меня молча — он слушал. По-настоящему слушал, и от этого мне становилось только сложнее.
— Вы больше не пришлёте ни одного подарка. Ни цветы, ни украшения, — я торопливо поправила волосы, старательно пытаясь прийти в себя. — Не «постараюсь» — Вы не пришлёте. И, возможно, я сделаю вид, что ничего не было. Что Вы просто решили воспользоваться своим богатством и положением, чтобы немного развлечься.