Страница 72 из 148
Глава 28
Феликс
О том, что мне надо накормить ребенка обедом, ненавязчиво напоминают сотрудницы, которые уходят на обеденный перерыв.
— Наш новый биг-босс собирается идти на обед? — спрашивают Рафаэля, который с важным видом сидит у меня на руках и стучит по клавиатуре. — Или эти очаровательные ямочки еще не проголодались? Мы могли бы взять его с собой, Феликс.
Если бы не Платонов, я бы не дергался и не держал его возле себя. И возможно отпустил с девушками. Но слова Андрея меня задели.
Он прав, я должен вести себя осмотрительнее.
Я не задумывался над тем, что будет дальше. У меня в принципе сейчас с мыслительным процессом туго, тем более когда это касается Роберты. Там все сразу уходит в другое русло.
Но я однозначно не должен давать в руки своим врагам такой мощный рычаг — возможность на меня надавить. И тем более не должен подставлять под это Роберту и Рафаэля.
Только я Андрону так и не сказал всей правды.
Меня в последнее время странные мысли накрывают.
Я всегда считал себя ебанутым. Ненормальным. Не приспособленным для семьи, тем более для детей.
Три года назад на короткое время поверил, что это не так. Потом очень быстро в довольно жесткой форме откатил обратно.
Мой самый главный триггер и страх, что я не буду любить своего ребенка. И я считал, что не имею права обрекать на нелюбовь беззащитного маленького человека.
Но с тех пор, как в моем доме появился Рафаэль, все чаще начала проскальзывать мысль, что может, стоит попробовать? И может, я не такой безнадежный?
Если даже у такого отпетого как Винченцо получилось, то возможно и я смог бы?..
Я знаю, что это слабость. Даже такие мысли — слабость. Дети не вписываются в мои планы, я не имею права даже думать о таком.
Но однозначно меня подкупает то, как ко мне привязался малой Рафаэль. Как горят его глаза, когда он бежит ко мне с этим своим «Синьол!»
Я на это подсел и подсел крепко.
И если у меня чужой ребенок вызывает такие эмоции, неужели это только из-за того, что я запал на его мать? Нет же. Они для меня и вместе, и отдельно.
Раэль и Роберта. Совсем два разных спектра.
Но это никак не отменяет, что я должен позаботиться об их безопасности.
— Джакопо, отвези нас пообедать, — зову водителя и обращаюсь к сидящему на руках малышу. — Carino, поехали в ресторан, я обещал маме тебя покормить и уложить спать в офисе.
И прежде чем выйти из кабинета, вызываю Платонова.
— Андрей, мы с Раэлем едем обедать. Поехали с нами.
И только попробуй отказаться. А Платонов и двое охранников достаточно, чтобы обеспечить безопасность малышу Рафаэлю. Я о себе в состоянии позаботиться сам.
Андрюха согласно кивает и выходит вслед за нами из офиса. Садится в одну машину с нами, охрана едет следом.
Джакопо привозит нас на набережную. Я понятия не имею, что едят дети, и спрашиваю у парня, что бы он хотел поесть на обед.
— Пилозное, молозеное, — начинает перечислять Рафаэль, загибая пальцы. — толтик. Секоладку.
Андрон на переднем сиденье хмыкает и наклоняет голову. Я совсем немного впадаю в панику.
Что, если он всерьез все это затребует? Это же неполезно для маленького ребенка?
— Ладно, на месте сориентируемся, — дипломатично замечаю, и мы едем дальше.
В ресторане занимаем место на залитой солнцем террасе. В процессе выясняется, что в ресторане есть специальное детское меню.
С помощью официанта, умело перенаправляем интерес Рафаэля от изысканных блюд в виде «пилозеного» и «молозеного» в сторону более полезного куриного бульона и пюре с котлетой.
Андрюха одобрил.
Пока ждем заказ, смотрю как по улице идет мужчина и катит коляску. В коляске спит ребенок, кто — мне не видно. Коляска нейтрального серого оттенка с белой окантовкой.
Неожиданно чувствую прилив зависти к этому мужику.
Он может себе это позволить. Он нормальный.. И он справляется.
Почему у меня блядь все через одно место?
Рафаэль сидит, притихший, у меня на руках. Я и не заметил, что посадил его сразу к себе на колени. Уже наверное по инерции.
— Ваш бульон, синьор, — официант приносит тарелки, ставит перед Рафаэлем. И подмигивает ему. — Папины ямочки, да?
Малыш смотрит на меня чуть виновато, приходится сглаживать бестактность взрослых.
Взъерошиваю непослушные вихры на макушке, подбадривающе улыбаюсь.
— Пускай говорят, cariño. Не будем никого разочаровывать.
Внезапно Раэль ловит мою руку, прижимается к ладони щекой и хлопает ресницами. Так часто, что щекочет кожу.
Андрей молча наблюдает за нами и ничего не говорит. Только его взгляд тяжелее тучи.
Мне тоже неловко. Но я ничего не могу поделать. Перебьешся как-то.
— Давай ты съешь все это, carino, — двигаю к мальчику тарелки с едой, — и потом поедем обратно в офис работать. Там уже все наверное заждались своего нового биг-босса.
Это действует как волшебное заклинание. Раэль сметает все, что ему принесли, и когда мы едем в офис, он уже явно засыпает.
Из машины достаю его спящим. Я совсем забыл, что обещал Роберте уложить парня спать в офисе. Хорошо не спиздел, в офисе у меня есть шикарный диван.
Прохожу в приемную, прошу секретаря помочь устроить там «биг-боссу» спальное место.
Она даже подушку ему находит!
Укладываю спящего мальчика, и когда умиленные сотрудники расходятся, сажусь рядом и вглядываюсь в его лицо.
Это абсолютно исключено. Этого не может быть.
Но если только представить на секунду, на доли секунды, что это могло быть правдой, то я сегодня даже справился. Я сегодня был почти нормальным отцом.
И если бы у меня была возможность прожить еще одну жизнь, есть шанс, что на этот раз я сумел бы его не проебать и стать нормальным отцом.
Такому парню как Рафаэль.
* * *
Андрей
Андрей с мрачной отрешенностью наблюдал за стремительно развивающимся отношениями нового босса с собственной женой.
С присущей ему педантичностью он пытался дать определение этим отношениям, в которые молодой дон ринулся с головой. И в которые собирался втянуть свою жену. Хрупкую и абсолютно незащищенную.
Как мужчина Платонов прекрасно видел, что движет Феликсом — в первую очередь страсть и нормальное мужское желание. До любви там как до луны.
Было, конечно, в этом что-то фатальное, судьбоносное, а может даже пугающее, что Феликс снова выбрал Милану. В другом обличье, в другой роли, но его безошибочно к ней притянуло. И, возможно, Андрей бы даже это приветствовал. Если бы его до сих пор не преследовало жуткое, непередаваемое чувство опасности с привкусом гари на губах.