Страница 52 из 148
Почему ты решила, что он захочет с тобой переспать, идиотка?
Вбегаю в комнату, снимаю платье, стаскиваю комплект и выбрасываю в мусорное ведро.
Дура. Просто дура.
Завтра прямо с утра напишу заявление на увольнение, заберу Рафаэля и уеду отсюда навсегда.
* * *
Феликс
Мне показалось, она обиделась.
Выскочила из спальни как ошпаренная. Хоть блядь беги за ней..
Даже чуть не сорвался и не побежал, вовремя остановился.
Бегал уже.
Ну приду к ней под дверь, вломлюсь. И дальше? Буду как еблан..
Уже представляю, как эта пипетка удивленно вскинет подбородок. Хлопнет огромными голубыми глазами, которые иногда кажутся мне мультяшными. И скажет:
— Я, синьор? С чего бы мне на вас обижаться? Придумаете тоже!
И я уйду еще большим ебланом, чем пришел.
Потому что она всего лишь принесла лимонад. А то, что меня накрыло за Аверина..
Так не в Аверине же дело.
Отбрасываю ноутбук, закидываю руки за голову. Смотрю в потолок.
Не только в нем одном. А во всем, что вокруг меня происходит.
В последнее время моя жизнь стала стремительно напоминать нормальную. Ко мне приходят гости, приезжают друзья. И я даже получаю от этого удовольствие.
И это очень плохой знак. Прям очень херовый.
Мне понравилось как мы почилили и покурили кальян с Андроном и Костяном. Я был по-настоящему рад Косте. И мне очень понравилась Оля Аверина.
Я пиздец проникся этими ее благотворительными идеями. Захотелось что-то такое тоже создать. И я даже знаю, кому бы мой фонд помогал — детям с врожденными пороками сердца. На разной стадии..
А самое хуевое, что я начал привыкать.
К этому дому, к этой толпе людей, которые толкутся здесь с утра до ночи. За которыми надо ходить, как за детьми, и придумывать им работу, чтобы никто не чувствовал себя обделенным.
И все чаще я ловлю себя на мысли, что будет со всем этими людьми потом.
С тем же Донато.
Он классный парень, смотрит мне в рот, ловит каждое слово. Я знаю, что полностью могу ему доверять.
Чувствую себя последней мразью, когда представляю, что вот так просто брошу его здесь. Потому что на остров его не возьму под страхом смертной казни.
Он слишком молодой, нечего ему там делать. Надо вообще ему другую работу найти. Но вот тут и понимаю, что отпускать его никуда не хочу.
А вот это еще хуевее. Потому что я начинаю привязываться.
И номером один у нас идет carino. Маленькая торпедка.
Это даже не привязанность, а зависимость, когда подъезжаю к дому и высматриваю, где во дворе видна его вихрастая макушка. А потом вспышка радости и это его «Синьол!»
Номером два его мамашка. Там без комментариев.
Это совсем не нужно. Это лишнее.
Как и гора ненужного хлама, появившегося в моих мыслях. И не только в них.
Только вчера я думал, как к весне перестроить оранжерею, потому что Антонио жаловался, что ему мало места для роз. Потом на днях мы с Луиджи просчитывали сметы замены кухонного оборудования.
И на херища оно мне? Я молчу про проект нового ландшафтного дизайна, который уже неделю висит у меня на почте, и я обещаю дизайнеру его посмотреть.
Еще я недавно думал, что не узнаю, как прошла операция на сердце малого Раэля, когда ему исполнится пять лет. И скорее всего, не узнаю, кто родится у Шарика с Демидом. Хоть я ей пообещал стать крестным.
Крестный отец, блядь.
Спиздел, конечно. Но не говорить же ей правду. Склад уже на две трети заполнен товаром. Осталось несколько удачных поставок, и можно будет осуществить план, который я готовил несколько месяцев.
Нельзя думать о тех, кто остается. Это мое слабое звено.
Персонал особняка, сотрудники компании, Ари, Костян, да блядь даже Ольшанский. Я так хотел постебаться, если у него родится дочка. Ну не зря же Андрюха твердо в этом уверен. И мне правда дико интересно.
Но главное, эти двое. Роберта и Раэль.
Что я могу им предложить? Оставить в подарок особняк? Чтобы их потом разорвало шакалье, которое набросится рвать наследство Ди Стефано?
Лучше я оставлю ей какую-то часть на лечение мальчишки. Нормальную сумму.
Больше мне ей предложить нечего.
Чтобы предложить больше, мне нужно остаться. А чтобы остаться..
Встаю, подхожу к окну, раздвигаю шторы. В небе висит круглая луна. Здесь она совсем не такая, как в Африке.
Упираюсь руками в подоконник, а лбом в стекло. Закрываю глаза и представляю шум океана.
Чтобы остаться, мне нужно вернуться на сомалийское побережье и забрать оттуда того Феликса, который остался там с Миланой.
Я вырвал свое сердце и бросил его там, с ней. Только не с Ланой, а с той, которой не было. Про которую хер расскажешь даже психиатру. Оно так и валяется где-то там на берегу океана.
Я надеялся, что оно за это время сгниет, или его сожрут рыбы. Но нет, блядь, оно до сих пор живое. Трепыхается. Подает сука признаки жизни.
А тот, кто живет в особняке под именем Феликс Ди Стефано — так, пустая оболочка, которая спит, ест и периодически трахается.
И если в груди оболочки еще что-то болит — это фантомные боли. Отрезанные конечности часто болят, но это не значит, что они отрастут снова.