Страница 45 из 148
— Да, я знаю, от пневмонии, — шепчу. Костя кивает.
— Феликс потребовал изменить дату смерти, чтобы считаться вдовцом. И приехал на кладбище. А там как раз твои пришли.. Это все было так.. пиздецово.. Вот почему у меня в голове не укладывается вся эта хуйня с Покровской.
— С Ольшанской, — поправляю механически.
— Один хер, — отмахивается он. — Когда бы Феликс успел так в нее втрескаться? Если он меня еще потом столько донимал с этим расследованием?
— Феликс был знаком с Ариной раньше, как и со Светланой, — отвечаю медленно. — И в Лану, как оказалось, он когда-то был влюблен. А мне так и не признался. Его могло мучить чувство вины, злость, стыд, да что угодно, Костя! Как можно знать, что в сердце у другого человека?
— Можно спросить, — тихо отвечает он.
— Я не хочу рисковать ребенком, — качаю головой. — Ты вспомни, что творил Винченцо, чтобы только Феликс согласился взять его фамилию.
— Я допустил непростительную ошибку, — наклоняет голову Костя. — Вместо того, чтобы договариваться с Азиз-беем, мне следовало лететь к Винченцо. Я жестко проебался, детка. Мне надо было убедить его, что у Феликса все серьезно. Если бы я знал про план Коэнов, если бы мне хоть кто-то заикнулся. Я бы сказал, что у Светки нихуя не выйдет. Винченцо бы не стал его ломать. При всей его скотскости он любил сына до чертиков.
— Перестань, Кость, — трогаю его за рукав, — все эти «если бы» только рвут сердце. Винченцо никогда бы меня не принял.
Он ловит мою ладонь и накрывает.
— Ошибаешься, детка. Винченцо перед смертью мне исповедался. И признался, что если бы знал, что так будет, ни за что не стал бы тебя убивать.
* * *
Феликс
С утра голова гудит как дворцовая колокольня на центральной площади.
Если это бодун, так сколько мы там вчера выпили? Слезы.
И на кальян не свалишь. По сравнению с африканскими смесями то, что мы вчера с мужиками курили — аптечный сбор.
Может магнитные бури?
Выползаю на пробежку, и вид бодрого и жизнерадостного Донато вызывает странное чувство тревоги, смешанное с ноткой зависти.
— Донато, у тебя голова не болит? — спрашиваю парня.
— Нет, синьор, — настораживается тот. — А должна?
— Не знаю. Мне кажется, сегодня магнитные бури, — буркаю неопределенно.
Донато пристально всматривается в небо, как будто надеется там рассмотреть признаки надвигающихся магнитных бурь. А я иду на большой круг, стараясь подавить раздражение.
Парень не виноват, что он молодой, а я уже старпер.
И вообще. Надо не под окнами у горничных круги наматывать, а к нормальным пробежкам вернуться. И от регулярных тренировок не отлынивать.
Честно пробегаю три полных круга и возвращаюсь в особняк с почти полностью восстановленной верой в себя.
Холодный душ придает бодрости и поднимает настроение. Но за завтраком красные глаза Аверина не оставляют от него и следа.
— Что с тобой, ты не выспался? — спрашиваю Костю. Он неопределенно шевелит пальцами.
— Та, такое..
— Мы же вроде и не пили!
— Не знаю, просто не спалось, — Аверин отводит глаза и тянется к кофе. — Я читал, сегодня, магнитные бури..
Мне становится не по себе.
Блядь. Точно старею.
Перевожу взгляд на Платонова. У него глаза не такие вампирообразные как у Аверина, но покрасневшие белки вызывают чувство, близкое к панике.
— А с тобой что? Тоже просто не спалось?
— Отлично спалось, — оттарабанивает тот.
— Да? — кошусь подозрительно. — А глаза почему красные?
— Да так, что-то в глаз попало, — отвечает тот и в доказательство начинает тереть рукой.
— В оба? — спрашиваю.
Он пожимает плечами и кивает.
На террасу с подносом входит Роберта.
— Доброе утро, синьоры, — почему-то сипит, хотя еще вчера разговаривала нормально. Не сипела.
Заболела?
Под глазами тени, внутри красная сетка.
И эта не выспалась?
Да что блядь с ними всеми такое?
Роберта с нами вчера точно не пила и кальян не курила.
И из нас всех она самая молодая.
Интересно, молодые могут быть метеозависимыми?
Зато немного попускает насчет собственного возраста.
Если уже на Роберту действует..
— Берта, а когда ты заберешь Рафаэля? — спрашиваю девушку.
— Я поеду за ним сегодня вечером, — отвечает она, подливая Аверину сливки в кофе. — Если Луиджи меня отпустит. Вы будете паштет, синьор? Он очень вкусный! И еще попробуйте вот эти булочки..
Молча пью кофе и наблюдаю, как она прыгает вокруг Аверина. Что вообще за хуйня?
Мне так она паштет не нахваливает. Платонову тем более.
— Скажи Луиджи, пусть он даст тебе водителя, — стараюсь, чтобы в голосе не проскакивала ревность. Все-таки Аверин гость. И мне же не жалко, просто сама ситуация чуть подбешивает. — И сегодня звонила Арина, спрашивала, она может привезти Катю поиграть с Рафаэлем? Как он себя чувствует?
Внезапно над столом повисает странная тишина.
Не понял. Это все ждут, что скажет Роберта?
Даже есть перестали. Аверин свой паштет отложил охуенный. Хмурится сидит. И Андрон тоже сидит, рукой в стол уперся. Лоб наморщил.
Одна Роберта не теряется. Переживает, как бы Аверин с голоду не распух.
— Конечно, дон, скажите синьоре Ольшанской, пусть приезжают. Раэлю уже лучше. Вот этот сыр еще попробуйте, синьор..
Нет ну не пиздец?
* * *
— Я смотрю, ты так вжился в роль хозяина дома, — Аверин делает затяжку, я смотрю с сожалением. Но держусь. Сказал, не буду курить, значит не буду. — Нравится?
Андрей уехал в офис, а я остался после завтрака посидеть на террасе с Авериным. Покурить и попиздеть.
Пожимаю плечами.
— Не то, чтобы нравится. Просто они тут все такие.. — подбираю слово и не могу подобрать. — Беспомощные.. И еще, я обещал Винченцо, что никого не уволю. Тут же некоторые полжизни прослужили. Тот же Луиджи. Им и идти некуда. Хотя так иногда хочется разогнать и обустроить «умный» дом..
— Винченцо, — хмыкает Костя и делает еще одну затяжку, — для тебя так ничего и не поменялось?
Отворачиваюсь и молчу.
— Я тебя спросить хотел, — Аверин вытягивает ноги и откидывается в кресле, — ты почему один, Феликс? Сколько времени прошло с тех пор, как ты женился и..
— Слушай, давай не будем, — поворачиваюсь к нему обратно. — Я так люблю об этом вспоминать, не представляешь.
— Но не все же было так плохо, Феликс. Если разобраться.
Стараюсь успокоиться и не въебать сразу.
Костян точно не виноват, он предупреждал. Сразу не разобрался, да, но потом предупреждал. Это мне сперма в мозг ударила, и я ничего ни видеть, ни слышать не хотел.