Страница 43 из 148
Судя по вытянутому лицу Платонова, он думает примерно так же.
Потом приходит моя очередь рассказывать.
Я не умею так как Костя. У меня не получается сжато. Я пускаюсь в дебри, запинаюсь. Постоянно сбиваюсь, возвращаюсь обратно. Начинаю плакать, особенно когда вспоминаю Азиз-бея и перебитый персонал.
Аверин встает, подходит к окну, достает сигарету. Закуривает, выпускает дым в окно. И молчит, не перебивает. Не задает ни единого вопроса. Только когда рассказываю, как додумалась открыть сейф, подтащив мертвого Азиз-бея к датчику, тушит сигарету о пепельницу. На моменте, когда выгребаю из сейфа все деньги, подходит и снова крепко целует в макушку.
— Умница.
Возвращается к окну и достает еще одну сигарету.
Я стараюсь не смотреть на Платонова, но тот и не скрывает, насколько шокирован.
Мне даже его немного жаль.
— Так вы этими деньгами оплатили свое лечение в клинике пластической хирургии в Измире? — спрашивает он, когда немного справляется с эмоциями.
— Да. И турецкую полицию тоже ими подкупила, — отвечаю.
— Думаю, они закрыли дело по другим причинам, — Костя отходит от окна и становится рядом. — Дела подпольных пластических хирургов больная тема для турецкой полиции. Тебя идентифицировали как иностранку, и весь этот зеленый туризм, связанный с пластикой, для них лишняя головная боль.
— Так и есть, — соглашается Андрей, — мне об этом говорили турецкие друзья.
Он все еще выглядит потрясенным. Или охреневшим от полученной информации. И все еще ее переваривает. По крайней мере на меня он смотрит совсем другими глазами.
— Скажи, — наклоняется надо мной Костя, — кланы, наследство, это все понятно. А как насчет тебя? Тебя и Феликса? Он до сих пор один, он так и не женился. Почему ты не хочешь дать вам шанс? Он любил тебя, я чувствовал себя полным дерьмом, когда уверял его, что тебя не существует.
— Может тогда и любил, — стараюсь, чтобы голос звучал ровно. — А сейчас у него другая любовь, Костя. Настоящее и глубокое чувство. Поэтому не вижу необходимости ворошить прошлое.
Аверин обходит вокруг, останавливается напротив. Андрей тоже смотрит с интересом. Собираюсь с духом и выдаю.
— Феликс все эти годы влюблен в Арину.
Платонов даже привстает в кресле.
— В Арину? Что за чушь! Кто вам такое сказал?