Страница 31 из 148
Очень, очень нехорошие. И выводы напрашивались тоже не очень приятные.
Сбивало с толку отношение Роберты. Она ДОЛЖНА была чего-то добиваться. Она просто была ОБЯЗАНА.
Но она не делала НИЧЕГО. И это стопорило всю мыслительную деятельность Андрея Платонова.
Здесь не то, что один паззл. Здесь они все на место не вставали.
Как будто он картинку перепутал с набором паззлов. И как ни тыкает, как ни поворачивает, совсем ничего не складывается.
Андрей еще раз перебрал и перечитал каждую бумажку из ее папки. Просмотрел каждый листочек и даже на свет посмотрел.
Ничего. Абсолютно.
Зато за девять месяцев до рождения Рафаэля Роберта была в Турции.
Что ж, раз о Сомали ему никто рассказывать не собирается, про Турцию Андрей попробует выяснить сам.
Платонов поставил в известность нового босса, что уезжает по делам, и на следующее утро вылетел в Стамбул.
* * *
— Даже не знаю, брат, даже не знаю, — брат Каан покачал головой и вздохнул.
— Мне очень надо, брат, — Андрей постарался быть как можно более убедительным. — Это вопрос жизни и смерти.
Он бы ударил себя в грудь, но они с Кааном для этого были недостаточно пьяны.
Как только Андрей прилетел в Стамбул, Каан Озтюрк* потащил его в свой новый ресторан, и они накидались там до средней кондиции.
До полной нельзя, иначе Андрей перестанет соображать. Как умеет пить Каан, он проверял не раз на собственной шкуре. Или здоровье.
В Турции Платонов был не в первый раз и даже не думал пытаться что-то провернуть в одиночку и самому соваться в полицию.
Все интересующие его дела давно закрыты и лежат на дне. Нечего и рассчитывать, что кто-то по доброй воле и даже за большие деньги станет чужаку что-то там доставать и рассказывать.
Знали, плавали. Получили так, что охоту отбило надолго.
Другое дело своим. Скажем, влиятельным зятьям древней османской династии Озденов, к каким принадлежал Дамир Батманов*, приятель Каана Озтюрка и совладелец этого ресторана.
С Кааном Андрея связывала давняя дружба и не один литр выпитого. В свое время они хорошо позажигали по побережью. Андрей работал в охране одного из отелей по заданию прежней своей конторы как агент под прикрытием. Они пасли одного влиятельного авторитета, который отсиживался в Турции.
— Ну что, поможешь, брат Каан? — с надеждой в голосе спросил Андрей. Хотя и так знал, что поможет. Но в Турции так принято.
Каан почесал подбородок, потом затылок.
— Можно попробовать. Да вот он и сам идет. Брат Дамир, — махнул высокому темноволосому мужчине, — иди к нам. Я тебя кое с кем хочу познакомить.
— Дамир Батманов, — мужчина подошел, протянул руку.
— Андрей Платонов, — поднялся Андрей, руку пожал.
Господин Батманов поднял брови и вопросительно повернулся к Каану. Тут удовлетворенно кивнул, и Батманов развернулся обратно к Платонову.
— Каан не предупредил, что речь пойдет о моем земляке. Рад помочь, господин Платонов. Всем, что будет в моих силах.
На «ты» они перешли уже после первой рюмки. Чтобы Каану было комфортно, говорили на турецком, зато по-русски Каан матерился в совершенстве.
— А полетели сейчас в Измир, — оживился он после очередного тоста. — У меня там на первой линии отель. В нем первоклассный ночной клуб. Зажжем!
— Брат Каан, — Дамир качнулся вперед, но сумел выдержать траекторию, — ты наверное забыл. Ты продал отель, и мы с тобой купили этот прекрасный ресторан.
— Да? Как жаль, — расстроился Каан. — Что же это я так проебался?
Андрей деликатно хмыкнул и отвернулся. На невысоком подиуме уже готовились выступать музыканты.
Ресторан Батманова и Озтюрка располагался в особняке на склоне холма в Бешикташе — старинном районе с яхтами у причала и фонарями у посольств.
Широкая терраса тянулась вдоль всего фасада. Андрею здесь нравилось все — и белые скатерти, и кованые фонари, и потрясающий вид на Босфор — такой, от которого даже у местных замирает сердце.
Вот Сицилия Андрею не зашла, несмотря на всю красоту и три моря. А в Турции ему нравилось.
Может, где-то в глубоких корнях он был турком?
Фонари отбрасывали золотистый свет на скатерти и бокалы. Стремительно темнело, звезды уже маяковали с неба своими тусклыми мерцающими огнями.
Ну нравилось Андрею здесь, и все тут.
Сегодня было особенно многолюдно. Несмотря на высокий ценник, пустых столиков практически не осталось.
При первых же аккордах Каан встал и почти твердой походкой направился к микрофону. Андрей хотел было его остановить, но Дамир предупреждающе поднял руку.
— Пускай идет, Андрей-бей. Если не хочешь полететь в Измир на вертолете в ближайший час. Он уже готовченко, а мы его не бросим. Так что придется и нам лететь. Или ты с ним ни разу не напивался?
— Как же, не напивался, — фыркнул Платонов. — Каан Озтюрк это гарантированный наркоз на двенадцать часов минимум.
— Это точно, — хмыкнул Дамир-бей и кивнул Андрею. — Смотри.
Каан Озтюрк встал к микрофону уверенно, чуть покачнулся. Улыбнулся, махнул рукой музыкантам. И запел «Bu Kadar Mı»**.
У него оказался на удивление хороший голос — немного с хрипотцой, но в целом, судя по реакции зала, людям зашло.
— Я никогда не слышал как Каан поет, — шокировано обернулся Андрей к Дамиру.
— Это потому что у него ресторана не было, — ответил тот с ухмылкой. Мужчины с пониманием переглянулись.
Несколько девушек вышли перед сценой и начали танцевать.
— Может в него вложиться и купить ему студию? — задумчиво протянул Батманов, глядя на цепочку потянувшихся к сцене гостей ресторана. — Под музыкантов они почти не танцуют.
— А он когда трезвый, поет? — спросил Андрей. Батманов задумался, качнул головой.
Каан закрыл глаза и откинул голову. На секунду все вокруг затихли.
Зазвучали вступительные аккорды следующей мелодии, и он сразу взял нужную ноту — немного хрипловато, с хмельным надрывом.
И Андрея пробрало до косточек.
Omzumda işlemediğim günahlar..***
Ох уж эти чужие грехи..
Люди за столиками один за другим доставали телефоны, включали фонарики. Один, второй, третий..
Belki de yanlıştı doğrularım Aşkını, sevgini sorguladım Yolların kapalıydı zorlamadım Öldürdüm çiçeğimi, yaşatamadım****
Десятки светящихся точек как звезды сияли над террасой. Величественный Босфор молчаливо катил свои волны, не вмешиваясь в людские заботы, равнодушный к их проблемам и тревогам, как катил их веками, тысячелетиями.
Андрей сам не мог понять, отчего его так пробрало этим вот «цветком». Над террасой пронеслось и зазвенело хриплое и хмельное, которое уже не пел, а хором орал весь ресторан: