Страница 137 из 148
— Мы едем домой, carino, — отвечает Феликс.
— К тебе?
— К нам. Мы теперь будем жить вместе.
Малыш недоверчиво хлопает глазками, выглядывает из-за Феликса и снова спрашивает у меня.
— Мам, мы снова будем зыть у синьола?
— Послушай, carino, — Феликс приподнимает его выше и сажает на колени лицом к себе, — больше не называй меня синьором. Я сейчас тебе кое-что расскажу. Я сегодня стал самым счастливым, потому что узнал одну вещь. У меня есть жена и сын. Моя жена — это твоя мама, а сын — это ты, carino. Я твой папа, а не синьор.
Феликс говорит бодрым тоном, а я рядом изнутри кусаю щеки, чтобы не разреветься, потому что слышу, как часто он сглатывает, как глубоко дышит. И стараюсь не смотреть на озадаченную мордашку сына.
— А ты не знал? — изумленно восклицает Раэль. Феликс мотает головой, и наш малыш в отчаянии переспрашивает. — Но поцему?
— Мы с мамой поженились, — отвечает Феликс, — но ее украли плохие люди. Она от них сбежала, и чтобы ее не нашли, ей пришлось поменять внешность. Из-за этого я тоже не смог ее найти. И я не знал, что у нее родился ты.
Раэль растерянно оборачивается на меня, и я несколько раз киваю, чтобы поддержать Феликса.
— А где они, те плохие люди? — спрашивает он.
— Их больше нет, — успокаивающе обнимает его Феликс. — Твоя мама об этом не знала, она спряталась у меня в особняке. А я ее не узнал, carino. Но теперь она мне все рассказала. И теперь я буду вас защищать. От всех.
Малыш смотрит на Феликса, затем на меня. Неуверенно спрашивает.
— Плавда? Это мой папа? Настоясций?
Я торопливо киваю.
— Правда, мой драгоценный. Он твой настоящий папа.
Ребенок застывает на миг, а затем порывисто обнимает Феликса за шею со словами:
— Слава богу! Слава богу ты у меня есть, папа!
И я не знаю, плакать мне или смеяться. Это он у старого Антонио научился. У того чуть что — сразу «Слава богу!»
Феликс обнимает малыша и смеется. Тоже понял, откуда это. Целует вихрастую макушку, лобик, щечки. А Раэлька ему глаза ладошками вытирает.
— Папа, ты циво, я зе здесь! Я зе никуда не уеззаю!
— А теперь на русском скажи, сынок, — просит Феликс. — Скажешь?
И снова его в щечку целует и в ладошки. Видно, как соскучился. Но то что..
Отворачиваюсь. Не хватало ревновать к ребенку, Милана! Не стоит пробивать головой дно. Привезла отцу сына, отойди в сторону и не мешай. Ты здесь третья лишняя, это же очевидно. Твоя роль исключительно фасадная.
Донна Милана. И.. все.
Фары автомобиля выхватывают из темноты знакомые ворота, и у меня ноет сердце. Я думала, что больше никогда их не увижу. И этот двор с особняком тоже. Никогда не поднимусь по ступенькам на знакомое крыльцо.
Феликс выходит первым, берет на руки Рафаэля, подает мне руку. Терпеливо ждет, пока я расправлю складки платья, устойчиво встану на каблуки. Предлагает опереться о его локоть. И только тогда мы начинаем неспешное шествие.
На пороге перед входной дверью он поворачивает голову в мою сторону.
— Готова? — спрашивает. И в направленном на меня взгляде мне даже чудится поддержка.
Хотя почему нет? Я сказала, что пришла не воевать. И ему понравился мой проект с тренажерным залом. Возможно, у нас даже получится наладить хорошие партнерские отношения. Ради ребенка..
— Готова, — решительно киваю.
Охранники распахивают перед нами двери, и я невольно вздрагиваю, когда вижу, что в холле собрался весь персонал.
— Я хочу представить вам свою семью, — обращается к ним Феликс. — Это моя жена донна Милана и мой сын Рафаэль. Мы поженились четыре года назад. Вы знаете Милану как Роберту. Она вынуждена была прятаться от наших общих врагов, поэтому скрывалась в особняке под видом горничной, изменив внешность. Теперь ей ничего не угрожает, Милана ко мне вернулась. Прошу все ее пожелания и просьбы воспринимать как мои. Она хозяйка этого дома.
Я немножко шокирована такой речью, но стараюсь этого не показывать.
Мне рады, я вижу по улыбающимся лицам, но подойти и выразить это открыто мои бывшие коллеги стесняются. Или остерегаются.
Кто знает, как отреагирует нынешняя донна? Ну и что, что она бывшая горничная? А что, если ей не понравится такая фамильярность и панибратство?
Конечно, я не планирую задирать нос, став донной. Ничего не изменится, они и так все прибегали ко мне сначала за советами, потом уже по привычке за руководством к действию. Я и не заметила, как так получилось, пока не начала разрабатывать штатное расписание. И сама не увидела.
Зато в отношении Раэля никто не стесняется. Не сидел бы он на руках у отца, его бы уже затискали.
— Рафаэля нужно уложить спать, — говорю Феликсу на ухо.
Хотя на самом деле меня больше всего волнует, где именно Рафаэль будет спать. И особенно где буду спать я.
Надеюсь, Феликс не считает, что я теперь обязана спать с ним? Просто потому что это мой супружеский долг? И мне точно не хотелось бы обсуждать это при посторонних.
Меня бы больше всего устроили наши прежние апартаменты.
Феликс желает всем спокойной ночи, приглашает завтра отпраздновать его день рождения, и мы идем в сторону его спальни.
— Куда ты хочешь уложить Рафаэля?
— Для него уже готова комната.
— Но он будет бояться спать в отдельной комнате, Феликс! — пробую его обогнать. — У Авериных на вилле мы спали вместе..
— Если будет бояться, значит я буду спать с ним, — Феликс с безраздельной нежностью смотрит на сына, и у меня горло сдавливает спазм.
На это невозможно смотреть без слез. Я никогда не привыкну наверное..
Мы входим в комнату, следующей за спальней Феликса, и я ахаю.
— Когда ты успел?
— Мой калабль! — Раэль слезает с отцовских рук и бежит к пиратской шхуне, установленной на самом виду. Затем бросается к машине. — Мой Кайен!
Вся комната выполнена полностью по моему проекту. Кровать сделана в виде пиратского корабля с парусами, по всей комнате с потолка свисают веревочные лестницы.
— Останешься здесь на ночь, carino?— спрашивает Феликс. Раэль счастливо кивает. — Тогда пойдем умываться и переодеваться.
Я пячусь к двери, чтобы им не мешать.
— Милана, подожди меня в кабинете, — догоняет на пороге приказной тон, и я едва сдерживаюсь, чтобы не склониться в полупоклоне.
«Да, синьор. Конечно, синьор. Как скажете, синьор».
Да уж, донна Милана, горничная из тебя была куда лучше, чем хозяйка особняка.
Возвращаюсь обратно, целую Рафаэля и желаю ему сладких снов.
Вот теперь можно уйти.