Страница 106 из 148
— Ничего не поделать, синьор Спинелли. Значит, не судьба.
Он качает головой и сердито грозит кулаком.
— Какая судьба? Он просто ступидо! Упрямый ступидо!
Я обнимаю старого Антонио и беру с него обещание, что он не будет забывать пить свои таблетки от давления. Прощаемся с Фортунато, а затем меня едва не душит в объятиях Черасуоле.
— Моя дорогая, моя драгоценная синьорина Роберта! Ты обещала показать, как ты делаешь эти фантастические голубки, я так и не запомнил пропорции.
— Голубцы, — поправляю, улыбаясь сквозь слезы. — И нет там пропорций, я на глаз делала.
— Все равно не запомнил, — отмахивается Черасуоло, — и вот теперь уезжаешь, бросаешь меня на произвол судьбы..
Платонов от машины подает знак, что пора. Я беру на руки Рафаэля, окидываю прощальным взглядом особняк.
Вот и все. И двух месяцев не прошло с тех пор, как я переступила через его порог. Я ухожу проигравшей, никакой донны Миланы из меня не вышло. Потому что нельзя насильно заставить любить. Особенно одного дикаря..
Со мной минимум вещей. В основном одежда Раэля. Пиратский корабль, Кайен и другие игрушки, которые покупал ему Феликс, пришлось оставить в особняке.
— Мама, а синьол будет плакать, когда плидет домой? — спрашивает Рафаэль, хлюпая носом.
— Нет, сынок, синьор не будет плакать, — отвечаю я малышу. Луиджи за моей спиной тихо хекает и прокашливается.
— Но поцему? — удивляется мой мальчик, размазывая слезы. — Я зе за ним плакал, когда он уехал. И ты плакала.
— Потому что он синьор, — отвечаю, прижимая ребенка к себе, — а я его горничная. И ты сын горничной. Зачем ему по нам плакать?