Отец моей подруги

Я послушно лизнула головку — она такая тугая, шелковая с чуть терпким вкусом. И сразу почувствовала, как внизу живота сладко скручивается узлом возбуждение.

Мне так понравился его член! Он как и сам Марат — крепкий, рельефный, весь в крупных венах. Я вобрала головку губами и начала сосать как леденец.

Марат зашипел и толкнулся глубже мне в рот. Я чуть не задохнулась, уперлась руками в его бедра, и он сразу вышел.

— Рано тебе еще глубоко, — сказал хрипло, взял мои ладони и положил на член. — Давай пока так.

Поводил головкой по губам и толкнулся в рот. Но дальше двигаться не стал, дальше я помогала себе руками, посасывая головку. Облизывала, ласкала ртом, обхватывала губами.

Марат держал меня за затылок, но не давил, а направлял, задавал ритм. И потом мощно кончил мне на грудь.

Немного спермы попало в рот — Марат выдернул член в последний момент. Но мне даже было интересно, какая она на вкус. Оказалась чуть солоноватой и пряной.

Марат смыл с меня сперму и отнес на кровать.

— Теперь твоя очередь кончить, — сказал и раздвинул мне ноги.

Теперь я держала его за голову, только мне не пришлось направлять. Он проделывал со мной с помощью языка такое, что я кричала, не стесняясь.

Марат сам знал, что делать, чтобы я выгибалась, извивалась, шире раздвигала ноги и насаживалась на его рот. Но кончить не давал. Подводил почти к самой черте, а затем умело откатывал назад.

И когда наконец позволил, я просто улетела. Помню только, что потом меня поцеловали губы, пахнущие моей смазкой, и я провалилась в сон.

Просыпаюсь, когда часы показывают почти двенадцать дня.

Тело ломит, как будто все суставы выкрутили и поменяли местами. Между ног физически ощущается твердый член. Я даже в душ иду, слегка расставляя ноги, словно он и правда оттуда торчит. И рукой пробую.

Конечно, никакого члена там нет, зато моментально появляется желание. И я удовлетворяю себя там же под душем, воспроизводя в памяти нашу безумную ночь с Маратом.

В холодильнике пусто, выхожу из дома в ближайший магазин.

Иду по улице, и все взгляды кажутся направленными на меня. Что в них во всех без исключения читается: «Смотрите, она больше не девственница! Она переспала с Маратом Хасановым!»

И мне в ответ хочется улыбаться. Каждого останавливать, хватать за руку и говорить:

«Я так счастлива! Если бы вы только знали, как я счастлива! Я теперь любимая женщина Марата Хасанова!»

Ну и что, что он не говорил о любви. Просто не было когда.

Он обязательно скажет. Когда вернется.

Но Марат не возвращается. Ни на этот день, ни на следующий. Ни через неделю.

* * *

Сначала я жду, что он позвонит или напишет. Но время идет, и я вспоминаю, что у него нет моего номера. А спрашивать у Крис не хочется, не хочется провоцировать.

Я едва не заваливаю экзамен. Подготовиться нормально не получилось, я не могла собраться. Ни о чем не думалось кроме как о Марате, о нас с ним, о наших отношениях. Бездумно пялилась в экран ноутбука, в учебники, и не понимала ни единого слова.

На экзамене мне просто везет — попадаются вопросы, которые я помню по лекциям. Но вряд ли везение настигнет меня во второй раз, поэтому призываю себя выбросить Хасанова из головы.

Все яснее ясного.

Я была его незакрытым гештальтом. Он сам так долго боролся с собой в собственной голове, что я превратилась для него в недостижимую цель. И когда получилось этой цели достигнуть, мужчина мгновенно остыл.

Умом понимаю, а сердце все равно саднит и ноет. Оно живет своей жизнью и очень тоскует по Марату.

Принимаю решение ко второму экзамену готовиться серьезно и вдумчиво. И тогда меня в коридоре ловит Крис.

— Лиза, ты куда пропала? Тебя в кампусе не видно.

Если я скажу про квартиру, она сразу все поймет.

— Я сняла комнату, — лгу, стараясь не смотреть Кристине прямо в глаза, — там готовлюсь к экзаменам. В кампусе это сделать нереально.

Она не знает, какое у меня сейчас финансовое состояние, поэтому прокатит.

— Ой да! — машет рукой Крис. — Я тоже на время подготовки к отцу переехала. Он снимает дом за городом. Сначала хотел купить, но почему не купил, не знаю.

— Ты же не хотела с ним жить? — внешне я спокойная, а внутри закипает полный котел.

— Так он уехал. На две недели. Сказал, что я могу переехать в дом в любое время.

Что? Две недели? Вот так просто сел в самолет и улетел? Ни ответа, ни привета..

Крис морщит лоб, внезапно вскидывает голову и хватает меня за руки.

— Лиз, а давай ко мне поедем? Дом такой большой, мне там одной страшно.

Я представляю. Если мне в квартире самой не по себе, то на месте Крис я бы умерла от страха. Марата там все равно нет, а вместе всегда легче.

Мы приезжаем в дом, и я с порога ощущаю, что здесь живет Марат.

Его вещи. Его зубная щетка и мужские гели для душа в огромной ванной комнате. Прохожу мимо его спальни, и колени сами подгибаются и немеют.

Сбегаю в кухню, но и там в воздухе витает аромат его сногсшибательного парфюма.

— Я переехала, потому что папа завел себе очередную овцу, — говорит Крис, когда мы садимся пить чай, и я чуть не давлюсь пирожным.

Может, она меня проверяет? И следом меня бросает в жар, так что щеки пламенеют.

А почему у Марата не может быть женщины? С чего я взяла, что Крис имеет в виду меня?

— Откуда ты знаешь? Он вас познакомил? — изо всех сил стараюсь быть максимально равнодушной и отстраненной. Даю понять, что не интересуюсь ее отцом.

— Да нет, — пожимает плечами Крис, — но я что, папу не знаю? Дома не ночевал, а потом уехал очень срочно. Наверное повез свою овцу в теплые страны.

Меня накрывает очередной волной жара.

Зачем я только согласилась приехать? Было так хорошо и спокойно думать, что Марат просто не может мне позвонить, потому что не знает мой номер.

Внезапно слышу, как в замке проворачивается ключ. Крис прислушивается, бросает на меня растерянный взгляд и идет к двери.

— Папа? Ты же говорил, что тебя не будет две недели? А я Лизу к нам позвала, мы вместе к экзамену готовиться будем.

— У нас в гостях Лиза?

От звуков мужского голоса по телу врассыпную разбегаются мурашки. Хватаю сумку и выбегаю в коридор.

— Здравствуй, Марат. Кристина, спасибо за чай, завтра увидимся, — бормочу, ни на кого не глядя.

— Лиза, куда ты собралась, мы же собирались заниматься? — расстроенно спрашивает Крис, но я уже ничего не слышу. И не вижу.