Страница 92 из 111
Глава 44. Всё непонятно
Граф Лартис едва сдерживался, чтобы не схватить рыцаря за грудки и приняться трясти его:
– Авет, как ты мог допустить это?! Ты ведь обещал, что с Мари-Валери ничего не случится!
– Недооценил врага.
Ральф вцепился в собственные волосы:
– Я ведь не хотел её сюда брать! Зачем я вас послушал...
– Тоже самое могло случиться и останься она в поместье, только тогда нас не было бы рядом.
– Мы были рядом и что это поменяло? Разве её не должны были охранять и здесь, в замке?
– Её охраняли. Страж, который присматривал за ней в парке, утверждает, что ничего опасного для госпожи там не происходило. Если бы к ней приближался кто-то с плохими намерениями, артефакт его бы предупредил. В замке с ней тоже ничего плохого не происходило. Если бы к ней применили магию или физическое насилие, напугали, я бы тотчас узнал. Но ничего похожего не происходило. Поэтому я и не волновался.
Ральф побледнел и опустился в кресло.
– Значит, никакой магии или насилия? Она просто исчезла...
– Начинаю думать, что Всемогущий Рор привёл Пришедшую, чтобы ткнуть нас носом в то, что мы слишком сосредоточились на магии и зря не обращаем внимания на безмагические стороны сотворённого им мира.
– Ты хочешь сказать, что Рор забрал свой дар? Я никогда больше не увижу Мари-Валери?
Авет с удивлением посмотрел на графа. Дар эмпата на миг заставил Авета почувствовать силу отчаяния и безнадёжность, в которые погружается Ральф. Эмоции были столь сильны, что пробили блоки рыцаря, и он предпочёл на время перекрыть свой дар.
– Ничего подобного я не имел в виду. А тебе, Ральф, надо не впадать в тоску. Уныние забирает силы и туманит разум, а без них ты не поможешь жене.
Авет внимательно наблюдал, как Ральф выпрямляется в кресле и с лица его исчезают все чувства.
– Считаешь, что я смогу ей помочь?
– Без вашей помощи, граф, я один не справлюсь.
Ральф кивнул и уточнил:
– Разумеется, ты можешь на меня рассчитывать. Я буду делать всё, что нужно. Но ты уверен, что Рор не увёл её дальше?
– Уверен. Мари-Валери здесь, в нашем мире. Больше того, она здесь, в Ларте. Она жива и здорова. Не испытывает сильных страха и боли.
– Уверен?
– Да. Я установил на неё столько маячков, что хотя похитители большую часть сняли, кое-что всё же осталось. Сохранились самые слабенькие, точных ориентиров они не дают, но я уверен, что она жива, относительно здорова, и за пределы города пока не вывезена.
Даже не применяя эмпатии, Авет увидел, что безнадёжность и отчаяние Ральфа отступили. Он собрался:
– Что надо делать?
– Я допрошу охрану замка. Компаньонки графини напишут письма с извинениями тем, к кому госпожа собиралась нанести визит. Объявят, что ваша супруга приболела, и пока никого не принимает. Нам ни к чему поднимать тревогу и давать повод для слухов. Вы дадите команду городской страже, чтобы до начала празднеств никого из города без тщательной проверки не выпускали.
– Хорошо. Но слухи меня не волнуют. Не лучше ли?...
– Если похитители поверят, что для вас приличия важнее всего, и вы собираетесь искать пропавшую супругу как можно незаметнее, они будут чувствовать себя спокойнее. Больше шансов, что Мари-Валери-на не пострадает из-за их паники.
– Я правильно понял, что ты почувствуешь, если Мари-Валери причинят вред?
– Да.
– А ты не специально позволил похитить её? – подозрительно посмотрел Ральф на рыцаря.
– Нет. Если хочешь, могу дать магическую клятву.
Видно было, что Ральф колеблется.
– Не хочу оскорблять тебя недоверием. Обойдусь без клятвы. Но если моя жена пострадает, я вызову тебя на поединок и постараюсь убить.
– Подозреваю, что тогда о наказании позаботится сам король. Но я и без этих угроз сделаю всё, чтобы Пришедшая не пострадала.
****
– Что делать дальше с госпожой? – пробился в моё сознание сквозь темноту женский голос.
“Это обо мне”, - сообразила я и постаралась не уплывать снова в глухоту сна. Открыть глаза у меня пока не было сил, но, похоже, это даже к лучшему. Пусть думают, что я всё ещё без сознания.
– Продолжать давать ваш отвар? Она с ним такая послушная.
– Нет. Не стоит. К нему быстро привыкают, а нам не надо, чтобы разум Пришедшей затуманился и пострадал, – ответил женщине мужской голос.
Мысли мои ворочались как сонные неповоротливые рыбы, но я всё же сообразила, что убивать меня в ближайшее время не собираются, раз опасаются привыкания к какой-то гадости.
– А если она захочет убежать?
– У неё не получится. Сквозь защитный контур ей не пройти. Если попытается, то замрёт, как замороженная, и будет такой, пока я не приду. Госпожа, вы ведь уже очнулись?
В мужском голосе чувствовалась улыбка, и если бы я сомневалась, что вопрос обращён ко мне, сомнения бы развелись прикосновением горячих пальцев к моему запястью.
Пришлось открыть глаза. Я лежала на софе. Одетая. Рядом на стуле сидел и улыбался мне темноволосый и темноглазый мужчина. Я сразу почувствовала к нему симпатию. Понятно, что человек с такой располагающей улыбкой не может причинить мне зла. На лице моём расползлась ответная улыбка до того, как я осознала, что на меня воздействуют ментальной магией.
Прикосновение к моему сознанию было лёгким, но после уроков Авета я уже умела распознавать постороннее воздействие на себя. Физический контакт усиливал даже лёгкое влияние, и я постаралась освободить руку. Улыбаться незнакомцу я не перестала, но потупила глазки, словно испытывая смущение перед привлекательным незнакомцем.
Не сразу, но мою руку выпустили. Я поспешила отвести взгляд от мужчины и осмотреться. Комната совершенно не походила на обстановку замка, но и на гостиничный номер тоже. Помещение было слишком просторным для гостиницы, и слишком скромно обставленным для дома знатного человека.
Белённые стены без каких-либо украшений на них. Грубая не новая мебель. Тусклые от пыли окна, выходящие, похоже, в сад.
– Где я?
– У друзей, госпожа.
Незнакомец обладал приятным голосом и говорил так, что хотелось ему верить. Я действительно у друзей.
Умом понимала, что всё не так, но на душе было спокойно. Я могла бы справиться с ментальным воздействием, но решила пока не сопротивляться. Похититель вполне мог чувствовать мои эмоции, и пусть лучше думает, что я поддалась его чарам, а то усилит воздействие, и я перестану понимать ненормальность своей симпатии к черноволосому незнакомцу.
– У друзей? Но я вас не знаю.