Страница 41 из 111
Глава 19. Переговоры
Прожевав пирожок, я сообразила, что всё же поторопилась. Прежде чем соглашаться, надо было уточнить, как граф представляет наш брак, на что именно я согласилась.
– Я рад, что ты согласна, – тем временем заговорил жених. – Ты уже знаешь, что меня трудно назвать идеальным супругом, но я сделаю всё, чтобы защитить тебя и дать всё, что полагается жене графа Лартиса.
– Звучит красиво, но всё – это что? И как?
Я имела в виду любовь и заботу, но граф понял по-другому:
– Сумма на твоё содержание прописана в брачном контракте, который мы с бароном составили с самого начала. Если тебя она не устраивает, то скажи, и я подумаю, как её изменить. Но, честно говоря, мне показалось, что барон рассчитывал её потом вытягивать у Марьяс, поэтому я собирался сам покупать то, что тебе понадобится сверх оговорённой суммы.
Я во все глаза смотрела на жениха. В своей прошлой жизни я сама зарабатывала. Пусть скромно, но сама. Здесь всем необходимым меня обеспечивал барон, и живых денег я в руках не держала. Думала, что в этом мире так принято и женщины в денежных делах право голоса не имеют. Оказывается, и в этом патриархальном мире всё вовсе не так печально. Вот я дурочка! Надо было мне не этикету учиться, а со своими правами получше ознакомиться.
– Скажите, Ральф, а у вас тут есть Семейный Кодекс?
– Семейный кодекс? Это что? Какой-то магический гримуар с волшбой для счастливой семейной жизни? Не слышал о таком, но мысль интересная...
– Нет, это сборник законов о семье и браке. Какие, например, имеет права жена, как защищены права несовершеннолетних. Хотелось бы ознакомиться. Вот эти деньги на моё содержание – я могу ими сама распоряжаться или это, так сказать, калькуляция того, что на меня должно быть потрачено из семейного бюджета?
– Каль - ку-ция? – с трудом повторил явно новое для него слово граф.
– Ну да. В смысле сколько уходит на моё питание, одежду, косметику, – я на миг задумалась о том, какие ещё траты могут войти в такой список, – зарплату моим личным слугам, транспортные там расходы и всё такое...
– У вас в мире так? – жених выглядел несколько ошалевшим. – Какая интересная концепция.
– У нас в мире по-разному, поэтому и спрашиваю.
– Нет, у нас так подробно всё не высчитывают. В брачном контракте прописана сумма, которой вы можете распоряжаться сами по собственному усмотрению. А питание, одежда, украшения, транс-порт-ные расходы – это и так муж обеспечивает, по своим возможностям, конечно. Мало ли, вдруг жена захочет купить виверну.
– А что, у вас можно купить виверну?! – я вспомнила свой единственный полёт на этом полуразумном существе.
Губы графа сложились в кривенькую, но улыбку:
– Это весьма дорогое удовольствие. Продажа виверн контролируется королём и Советом магов. Но вообще, наверно, можно купить. Только содержать их ещё дороже, чем покупать. А ты хочешь завести виверну? Пожалуй, на такие траты твоё содержание не рассчитано.
Мы немного помолчали, заполнив паузу едой. Не знаю, о чём думал граф, а я привыкала к удивительным открытиям: в этом мире можно купить дракона! И у меня будут собственные деньги! Нет, покупать виверну я не собиралась. На свои деньги уж точно. Я найду им другое применение. Кстати, какое?
Я ещё раз подосадовала, что учили меня здесь всякой ерунде, а не действительно важным вещам. Хотя нет, и этикет, и азы магии, и даже знание местных знатных родов - это всё тоже нужно, но финансовая и правовая грамотность куда важнее! Почему-то у меня было впечатление, что женщина здесь никаких прав не имеет, вот я и почти не интересовалась. Хотя могла бы догадаться, что это не совсем так. Вот поинтересовалась же тем, как заключаются здесь браки, и узнала, что без моего согласия нас ни один жрец не поженит. Так, похоже, и в остальном. Пока не узнаешь, так и будешь представлять себя бесправным существом, а оказывается ,это не совсем так.
Я сделала себе мысленную пометку обязательно прочитать брачный контракт, а лучше снять себе копию. Но вернулась к теме, от которой меня отвлёк внезапно обнаруженный сюрприз с финансами. Я не знала, как об этом спросить. Ещё в монастыре обнаружила, что некоторые темы приличные женщины не обсуждают даже между собой, а уж как говорить на деликатную тему супружеского долга с малознакомым мужчиной, меня точно не инструктировали. Так как мне с ним ещё предстояло вместе жить, то создавать о себе неправильное впечатление излишне раскованной особы не хотелось.
– Оставим вопрос содержания. Я хотела узнать о другом. У нас как предполагается - совместная спальня или разные?
Я прекрасно знала, что раздельные спальни вовсе не исключают супружеской жизни, но решила, что жених не дурак и поймёт, о чём я спрашиваю.
Действительно, граф понятливо кивнул и сказал:
– Для тебя будет выделено восточное крыло родового замка. Но сейчас я живу в Малом поместье, там места меньше. Ты сможешь сама выбрать комнаты, что отведут под твои покои. Что касается супружеского долга, то девственный брак я обещать не могу, но готов поклясться, что принуждать ни к чему не буду.
Я молча кивнула, переваривая новый термин – “девственный брак”. Нет, всё-таки здесь не помешал бы Семейный Кодекс. Может, я ещё какие важные вещи из местной брачной практики не знаю.
– К тому же барон настоял вписать в брачный контракт запрет на попытки произвести наследника в первый год брака, а следующие два года пытаться только по взаимному согласию.
Мне очень хотелось выяснить детали: запрещён ли контрактом секс вообще или здесь есть какие-нибудь магические противозачаточные? Вот ещё одна сфера жизни, о которой я не удосужилась узнать. Но расспрашивать сейчас о местных противозачаточных вечно серьёзного графа было как-то неловко. Ещё успею. Главное я выяснила – принуждать меня к семейной жизни он не собирается. А с остальным у меня будет время разобраться.
– Хочу также предупредить, что не люблю светскую жизнь и большую часть времени мы будем жить в моём поместье.
– Меня это устраивает, – искренне согласилась я.
Мне понравилась жизнь в поместье Гартис – более свободная, чем в Обители, и не такая суетная, как здесь, в столице. Особенно если вспомнить о судьбе убитых любовниц графа, так и тем более согласишься на деревенский покой, где каждый посторонний человек на виду.