Страница 4 из 111
– Каким-то простым вещам могли бы научить Марину я и госпожа Карин, – предложила баронесса, – но вначале господину магусу стоит оценить её способности и степень незнания.
Барон неохотно кивнул:
– Господин Петрис, займётесь оценкой, а потом поговорим с вами о том, сколько времени для обучения потребуется и насколько увеличится ваше жалование. А теперь давайте уже завтракать!
По знаку барона все приступили к еде. Мне показалась, что стол в баронстве не сильно отличается от монастырского – никаких деликатесов, всё очень просто. Интересно, здесь так принято или это из-за финансовых проблем, на которые намекала Пруденс? Она хвасталась, что её мать дружит с баронессой, и потому охотно поделилась тем, что знала о семье Гартис.
Какое-то время все молча ели. Барон задумчиво хмурился, а все остальные, похоже, не рисковали нарушить его размышления. У меня тоже не было желания вести пустые разговоры, тем более что из опыта ужинов у аббатисы я усвоила, что здесь действуют довольно жёсткие правила выбора тем для застольных разговоров. Допускать ошибки не хотелось. Проще было следовать знакомым с детства словам: когда я ем, то глух и нем.
Здесь полное молчание, похоже, считалось не совсем вежливым, поэтому, когда женщины и дети перешли к чаю, а мужчины - к элю, баронесса с любезной улыбкой вновь обратилась ко мне:
– Как вы устроились? Мы вас ждали позже, поэтому комната была не совсем готова. Сегодня экономка позаботится всё сделать как надо, если там что-то не так.
– Спасибо, как раз хотела спросить, – я поспешила воспользоваться моментом. – Это комната Марьяс?
– Да.
– Нельзя ли выделить мне другую?
– Тебе не понравились покои моей старшей дочери? Считаешь их слишком скромными для себя?
Интонации барона предупреждали, что он считает подобное заявление от девицы, одетой как нищенка, наглостью, но я решила не отступать.
– Дело не в этом. Мне хотелось бы чувствовать себя свободной в отведённых мне комнатах, пусть даже они будут скромнее, чем покои Марьяс. Чтобы я могла что-то переставить, разложить свои вещи и убрать лишнее, сделать удобное для меня место, где смогу заниматься. Мне бы не хотелось трогать вещи Марьяс.
Барон открыл рот, но жена заговорила первой:
– Конечно! Госпожа Дарголис покажет вам дом и гостевые комнаты, а вы выберете то, что вам больше понравится.
– Мама, можно я помогу сестре? – спросила молчавшая до этого Анастис.
– Конечно, милая.
– Я тоже! Я тоже! – загалдели младшие дети.
– Нет. У тебя, Дикки, сейчас занятия с господином магусом, а ты, Лула, после завтрака отправляешься в детскую. Тебе и так сделали исключение в честь нового члена рода Гартис – разрешили завтракать вместе со взрослыми.
Детей явно не обрадовали слова баронессы, но никаких попыток спорить с матерью они не сделали и, когда завтрак подошёл к концу, послушно встали и, вежливо поблагодарив, ушли.
– Я займусь делами, а ты, Олерия, реши вопрос с её платьями, найди хоть что-то на первое время. Она не может ходить в таком виде. Об остальном потом поговорим.
Когда барон покинул столовую, баронесса спросила:
– У вас действительно нет ничего, кроме одежды послушницы?
Похоже, ей был трудно представить подобное.
– Да. Это не одно платье, а три, ещё тёплая верхняя одежда, и так, немного по мелочи, но всё такое же. У меня ведь здесь не было ничего, и всё, что есть, - это полученное в Обители.
– Ничего из этого старшая дочь барона Гартис носить не может. Значит, сделаем так: я и Анастис покажем Марине дом, а ты, Ниса, посмотри в наших запасах, что можно быстро переделать. Лучше старомодные платья, чем эти убогие рубища. Потом уже мы закажем несколько новых платьев, но это будет не так скоро.
Экономка кивнула и решительно отправилась выполнять приказ. Баронесса же обратилась ко мне:
– Пожалуй, раз вы хотите сменить комнату, то начнём с осмотра хозяйской половины дома и гостевых комнат, а хозяйственные помещения оставим на потом.
Ни я, ни Анастис возражать не стали и гуськом вышли следом за хозяйкой из столовой. Я заметила, что Анастис пропустила меня вперёд, хотя я сначала замешкалась. И потом, если мы входили куда-то, всегда делала так. Похоже, очерёдность прохода имела какое-то значение. Надо будет обязательно выяснить у Хлои, чтобы не попасть впросак в будущем.
На первом этаже, кроме ещё одной столовой, больше по размеру и заметно нарядней, чем та, где они завтракали, находился бальный зал, кабинет барона, музыкальная комната. Может, что-то ещё, но туда нас в этот раз не повели, а по винтовой лестнице все поднялись на второй этаж. Именно там располагались покои барона и баронессы, но туда мы тоже не пошли.
На этом же этаже была спальня Марьяс, но в противоположном от хозяйской половины замка конце. Проходя череду комнат, играющих роль гостиных, баронесса спросила:
– А почему всё же вы не хотите жить в комнатах Марьяс? Думаете, она может вернуться?
– Нет. В Обители мне объяснили, что если человек не вернулся в первый же день, то назад он уже не придёт. Во всяком случае, за века такого ни разу не случилось, – не хотелось огорчать баронессу, но и позволять ей питать ложную надежду было бы нечестно. – Просто мне неловко занимать её место. Это как-то неправильно.
– Но ведь ты и так занимаешь теперь её место, – вмешалась Анастис. – Ты ведь вместо неё. Так ведь, мама?
Я не совсем поняла, почему девочка так взволнованно настаивает на этом.
– Анастис, успокойся, – одёрнула её мать. – Да, Мари-на по статусу теперь старшая из дочерей рода Гартис, но это не значит, что она должна жить в комнатах Марьяс и носить её одежду.
– Да платья Марьяс ей и не подойдут. У них фигуры разные.
– Вот видишь. А может быть, вы не хотите занимать её спальню из-за каких-то примет вашего народа? – обратилась к Марине баронесса.
– Каких примет, мама?
– О чём вы? – я почувствовала, что в этом вопросе кроется какой-то намёк.
Олерия Гартис выглядела невозмутимой, но я заметила, как она стиснула руки, прежде чем ответить:
– Например, вера или дар не позволяют вам жить в комнате умершей.
– А, вы об этом? Да, у нас считается, что не стоит жить там, где убили кого-то, но это ведь не тот случай. Там ведь никого не убивали.
– Нет, никого, – засмеялась Анастис.
Баронесса побледнела:
– Значит, у вас тоже не любят занимать место умершего...
– Наверно, это нигде не любят. Но с чего вы взяли, что Марьяс умерла?