Я тебя верну

И что Клер у него была просто ширмой, тоже не верится.

Хорошо, не Клер, кто-то другой.

Кто-нибудь, кто за эти год-три-пять у него бы появился. Обязательно появился, с учетом бешеного темперамента этого мужчины.

Иначе Марат Хасанов должен был бы скрываться в каком-нибудь монастыре. А об этом речь вообще не шла.

Он собирался вести образ жизни Алекса Эдера. Жить в свое удовольствие. А мы с малышом спутали ему все карты, тут он сказал правду.

Рука все еще гладит, палец все еще рисует узоры. Напрягается. Ползет выше, ложится на грудь. Чуть ощутимо сдавливает.

И в ягодицы сразу упирается твердая эрекция.

— Лиза, как же я скучал, любимая, — слышу шепот, но призываю на помощь всю свою выдержку и стараюсь ничем себя не выдать.

Я сплю. Я ничего не чувствую.

Я не хочу..

И рука расслабляется.

Надо отдать должное, своих детей Марат не бросает. Ради дочери забыл об осторожности, ради сына наплевал на опасность, которая грозит его здоровью.

И они платят ему тем же. Кристина ни на секунду не усомнилась в том, что сказал отец. Безоговорочно поверила каждому слову.

Прислушиваюсь к ровному, мерному дыханию за спиной. Рука, лежащая на животе, тяжелеет.

Придерживая ее, выскальзываю из-под одеяла, беру телефон и крадусь в ванную. Стараюсь ступать бесшумно, без лишних движений, чтобы не разбудить Алекса.

Но если он и проснется, у меня есть железобетонная отмазка. Беременным всегда хочется в туалет. А почему крадусь? Так это чтобы его не разбудить. Жалею.

В ванной закрываюсь на замок, опускаю крышку унитаза и сажусь как на стул.

Алекс сказал, что не приблизился бы к нам, если бы не принял меры. Его противники слишком опасны и умны.

— Мне ввели препарат, который временно меняет маркеры в анализах крови, слюны и волосяных луковиц. Костный мозг остается с «родным» ДНК, но его просто так никто не станет проверять, — объяснил он нам с Крис.

— Но зачем ты это сделал, па.. Алекс? — спросила она.

— Потому что первое, что сделали люди Вахада, — тест между мной и тобой. Не спрашивай даже, где они взяли биоматериал. Где угодно. Посуда в ресторане, волосы, случайный укол шприцом. Ты и не заметила. Возможно даже, — здесь он стал предельно серьезным, — сравнили ДНК с нашим с Лизой сыном.

— Как, — я побелела и стиснула пальцы, — ты что-то знаешь? Скажи!

— Не знаю, предполагаю, — пожал плечами Алекс. — Ты сдавала кровь в клинике? Сдавала. Никто не мешал им потом ее сравнить. А уж моими образцами они завалены по самую макушку.

Включаю телефон. Забиваю в поисковике вопрос «Можно ли временно изменить ДНК человека».

У меня много вопросов, на которые я скорее всего никогда не получу ответ.

Но здесь ответ получаю однозначный.

Невозможно.

Алекс сказал, препарат экспериментальный. Закрытый проект, государственная программа службы безопасности. Он согласился опробовать на себе и получил статус «участника эксперимента».

По его словам. Которым я должна верить.

Которым верит Крис. Безоговорочно.

А я?

Верю?

В который раз задаю себе этот вопрос и не могу дать однозначный ответ.

Не знаю..

А если так спросить. Хочу ли я, чтобы Алекс был Алексом, а Марат навсегда остался лежать в сгоревшей в машине?

Меня накрывает паникой. Быстро выхожу из ванной, возвращаюсь в спальню. Тихо, чтобы не разбудить спящего мужчину, забираюсь в кровать.

Подныриваю под его руку. Он впускает, ловит рукой, подминает ногой.

Этот собственнический жест тоже до боли знакомый. Такое не подделаешь. И от него не избавишься просто так за полгода.

Вглядываюсь в другое лицо. Не могу назвать его чужим. Я уже немного начала привыкать к нему. Оно еще не стало родным, но оно и не чужое.

Касаюсь ладонью волос, опускаюсь ниже, ползу по щеке. Колючая, такая же как и была.

— Ммм, малыш.. — во сне бормочет мой муж, тянется ко мне, обнимает.

Прижимаюсь к его плечу, сглатываю ком из слез и сомнений, не дающий дышать.

Значит пусть будет так.

Потому что без него плохо. Невыносимо.

А с ним хорошо. С любым.