Я тебя верну

Глава 22

Лиза

До города добираюсь на такси.

Алекс догнал меня по дороге на остановку, уговаривал поехать с ним. Но во-первых, мне надо было успокоиться. Во-вторых, мне не хотелось, чтобы кто-то еще знал о нашей встрече с Демидом.

Не знаю, почему. Интуиция.

— Спасибо, Алекс, я доберусь сама. Еще совсем рано, и я ненадолго, — ответила твердо и села в первую же машину.

Он остался сидеть в своем автомобиле сердитый и мрачный.

Но мне некогда об этом думать.

Вхожу в зал и ловлю очередное дежавю — все это уже было. И роскошный интерьер дорогого ресторана, и мужчина, ожидающий меня за дальним столиком.

Приглушенный теплый свет, кружащие голову ароматы, кожаные кресла и легкая ненавязчивая музыка. И официанты, снующие между столами, накрытыми идеально выглаженными белыми скатертями.

Только малыш в моем животе с тех пор подрос. А еще деньги больше так не сковывают. Не вызывают такого страха.

Или я просто привыкла?

Демид сидит у окна с видом на площадь и фонтан. На столе — чашка кофе, графин с водой, пара бокалов и кожаная папка.

Замечает меня сразу, как только я вхожу в зал. Встает за спинкой моего стула, ждет, пока я подойду, несмотря на то, что меня провожает хостес. Даже выдает что-то похожее на улыбку.

— Рад видеть, Лиза.

Не могу сказать, что я очень рада, но улыбаюсь.

По правде сказать, я его боюсь. Честно. И еще боюсь услышать то, что он скажет. Только это я сама просила Ольшанского о расследовании, глупо теперь отказываться.

Демид не тянет время. Подвигает за мной стул, садится за стол и открывает папку.

— Я тут немного покопался. Просто так, из интереса. Нашлось свободное время.

Свободное время Демида Ольшанского, рабочие часы которого исчисляются десятками тысяч долларов? Ага, я так и поверила. Но киваю, не зная, что еще отвечать.

Молчу о том, что его жена беременна. И у них есть старший ребенок. Так что Демиду есть чем заняться дома, уж точно не листать выводы судебных медиков.

На миг в душе шевелится что-то, похожее на зависть.

Арина каждый вечер засыпает в объятиях любимого мужчины. Их малыши купаются в любви своего отца. Хотя глядя на Демида, я с трудом представляю, каким он может быть отцом.

Но это обманчивое чувство.

Я прекрасно знаю, каким был бы отцом Марат. Это для других он бывший криминальный авторитет Хасан. А для Крис он был лучший отец, какого только можно пожелать.

И для нашего сына он был бы таким..

— Пересмотрел материалы и обнаружил много странностей. Можешь сама посмотреть. Вот, — Демид поворачивает ко мне одну из страниц, и я включаюсь, — это копия отчета судмедэкспертизы.

Беру страницу, читаю, но от волнения до меня доходит хорошо, если половина. А Ольшанский уже подсовывает следующие листы.

— Вот это — данные по найденным биоматериалам.

Вглядываюсь в страницы, а Демид продолжает говорить приглушенным голосом:

— Машина выгорела дотла, тело сильно обуглено, опознание признано невозможным. Но при этом остались образцы ДНК. Все они собраны в определенной зоне — ближе к водительскому сиденью. В том числе кровь на обшивке двери и коврике. Волосы, кровь, ногтевые фрагменты странно целы, если учитывать характер пожара. При этом кости сохранились фрагментарно, и они очень хрупкие. Зубы сохранились частично, но идентификация по ним невозможна, что маловероятно при обычном автомобильном пожаре.

Демид переворачивает следующую страницу, и я больше не пытаюсь делать вид, что вчитываюсь.

— Едем дальше. Практически не описана травма мягких тканей перед возгоранием. В салоне найден след небольшой емкости из толстого термостойкого стекла. В целом интенсивность пожара превышает типичную для возгорания автомобиля.

— Что это означает? — пробую не утонуть в потоке информации, но Демид воспринимает мой вопрос буквально относящийся к последней фразе.

— То, что это не был пожар вследствие ДТП, Лиза. Машину подожгли намеренно.

— А.. Марат? — смотрю, подняв брови. И замечая замешательство Демида, молитвенно складываю на груди руки. Говорю быстро и тихо. — Демид, пожалуйста, объясните на пальцах. Я так боюсь показаться тупой, что и правда не понимаю половины.

Он скупо улыбается уголком губ и понятливо кивает. Придвигается ближе.

— Смотри. Температура пожара была слишком высокой. Выше, чем обычно бывает в подобных случаях. И в таких условиях отлично сохранились отдельные ДНК-фрагменты — кровь, волосы, ногти. Вот это очень и очень странно.

— Вы думаете.. — начинаю я, но он поднимает руку и меня останавливает.

— Я ничего не думаю. Я просто излагаю свои размышления. Волосы. Ты когда-нибудь видела, как горят волосы?

Я молча качаю головой.

— Они вспыхивают моментально. А здесь целые. Почти не поврежденные огнем. Теперь вот, — он кладет передо мной копию фотографии, — фрагмент расплавленного стекла. Это нашли на полу у водительского сиденья. Стекло толстое, термостойкое. Если заранее положить в него образец..

Я добела сжимаю пальцы на столе.

— А это.. что может означать?

Он делает паузу. Смотрит куда-то поверх моей головы.

— Что угодно, Лиза. Это может означать, что угодно.

— Но.. вы говорите.. — облизываю пересохшие губы, — что образец могли подложить. И тело.. Если оно сильно обуглено.. То.. как?

Демид поджимает губы.

— Эксперты указали, что из-за сильной степени обугливания невозможно установить точную причину и характер термического воздействия.

Беспомощно качаю головой. Произношу одними губами.

— Не понимаю..

Ольшанский потирает переносицу.

— Ладно, я объясню. Обещаешь, что не грохнешься в обморок? — и дождавшись моего решительного кивка, поясняет. — Когда тело сгорает в огне, обычно видно, где огонь был слабее, где сильнее. Все это — картина термического воздействия. По ней можно понять, сколько длился пожар, где был эпицентр, был ли человек жив во время пожара. А вот в нашем случае патологоанатомы не могут ничего сказать, потому что все обуглено одинаково. Выглядит так, будто тело просто положили в огонь и сожгли намеренно.

Закрываю глаза руками, опираюсь на локти.

— Лиза! — слышу обеспокоенное. — Лиза, я предупреждал! Выпей воды!

Демид отрывает мои руки от лица и насильно сует мне бокал с водой.

Пью, зубы мелко стучат о края бокала.

— Я в порядке, — отставляю воду, отвожу предложенную руку. Хотя зубы все еще стучат. — То есть его могли убить и подбросить в машину. А потом сжечь? И образцы ДНК подбросить? Но зачем? А может.. Кого вообще похоронили, Демид?