Разведенка

Глава 4

Возможно, это последствия потери почти полулитра крови, но все дальнейшее происходит так, словно я погружена в воду. Будто меня поместили в большой аквариум с толстыми стенками, и я смотрю на мир через мутное стекло, а от стекла меня отделяет такая же мутная толща воды.

Звуки слышны с трудом, а то, что пробивается, рассеивается по поверхности, как лучики солнца.

— Вы все поняли, Ясмина?

Киваю, хотя не поняла ничего. А главное, непонятно, почему я должна лгать на допросе.

Я не хочу никого обманывать. У меня нет провалов в памяти, я никогда не страдала избирательной амнезией. Да никакой не страдала, если говорить честно.

А сейчас я должна обмануть полицейского, рассказав, что помню только как Жанна говорит мне о ребенке, а дальше только мутная пелена. И когда она рассеивается, Осадчая лежит внизу, а я меня приводят в чувство охранники.

— Я не буду этого говорить, — до последнего цепляюсь за остатки сознания и сопротивляюсь, но хватает меня не надолго.

— Поверьте, Ясмина, нам намного проще будет добиться вашего оправдания, если мы будем давить на состояние аффекта, — уговаривает меня адвокат. — Не упрямьтесь.

Спустя некоторое время мне самой начинает казаться, что я действительно столкнула Жанну с лестницы. И провал в памяти уже не кажется таким нелепым пояснением.

Я помню полицейского, который задает дежурные вопросы, заполняя протокол. Такое ощущение, что он уже знает ответы, записывает их даже раньше, чем я успеваю ответить. И как только я ставлю свою подпись, стены комнаты делают полный круг вокруг своей оси. То есть, меня.

— Что с тобой, Ясмина? — голос Дамира прорывается сквозь туман, внезапно окутавший меня плотным слоем.

— Третья отрицательная, — пытаюсь объяснить мужу, — у меня третья отрицательная. И у него тоже.

— У кого? — не может понять Дамир. А я не могу вспомнить.

Как звали парня, сына мужчины с ужасным английским? Не помню, но помню, что оно означает огонь.

— У огня, — шепчу мужу, и тот тихо матерится, поднимая меня на руки.

Как Дамир усаживал и доставал меня из машины, как вносил в дом и укладывал на кровать, я не помню. Помню красочные сны, в которых я поднимаюсь на флайборде над бирюзовой гладью океана.

Флайборд моя мечта. Дамир обещал, что когда подпишет контракт с Эмиром Денизом, мы наконец-то сможем уехать в наше свадебное путешествие. И там вместе полетаем.

Мощные водные струи поднимают меня над океаном. Выше, выше, еще выше. Я делаю неосторожное движение вбок и проваливаюсь в воду. А когда всплываю на поверхность, просыпаюсь.

Подхватываюсь и сажусь на кровати. С гулко бьющимся сердцем оглядываюсь по сторонам — я в нашей с Дамиром спальне. Уже не нашей, одергиваю себя, хотя, положа руку на сердце, она нашей и не была.

Большую часть ночей я проводила здесь сама. Дамир или улетал по делам, или допоздна работал в кабинете. Там же в кабинете и засыпал. Я приносила плед и укрывала спящего мужа.

Комната освещена слабым светом ночника, и я замечаю сидящий в кресле напротив силуэт. На него не падает свет, но я интуитивно ощущаю, что это Дамир.

Проживаю счастливые минуты неведения, просто любуясь мужем. Пока действительность не накрывает с головой холодным душем.

Разведенка. Жанна не обманула, это про меня. И Дамир это подтвердил.

— Проснулась? — голос мужа доносится из полумрака спальни. Вместо ответа медленно киваю. — Ну и хорошо. Поговорим, Ясь?

Снова согласно киваю, поджав под себя ноги. Руки кладу на живот — в комнате темно, Дамир вряд ли будет следить за тем, где я их держу.

— Если ты хочешь что-то спросить, спрашивай, — говорит из темноты муж, почти бывший. А я не знаю, что спрашивать.

«Как ты мог? Почему? Что со мной не так?»

Абсолютно бесполезные и тупые вопросы. И на каждый я сходу дам не меньше десятка ответов.

— Жанна сказала, — облизываю сухие губы, — что ты женился на мне из-за этого контракта с Денизом. Что ты собирался потом по-тихому развестись после того, как вы заключите соглашение. Это правда, Мир?

Он молчит. А я уже знаю ответ. И все еще на что-то надеюсь.

Но когда он начинает говорить, все надежды рассыпаются искрящимися осколками.

— Прости меня, Ясмина. Я не должна был с тобой так поступать. Жанна сказала правду, мне нужен этот контракт. А Денизу нужен женатый партнер, у него очень радикальные взгляды на семейный статус своих бизнес-партнеров.

— Тогда почему.. — голос изменяет мне, и я с трудом проталкиваю слова, — почему я?

— А кто? — наверное мне очень этого хочется, потому что голос почти бывшего мужа мне кажется звучит вымученно.

— Жанна. Вы же с ней.. Ты с ней спал? — не знаю, зачем спрашиваю. Жанна рассказала достаточно, чтобы у меня еще оставались еще какие-то иллюзии.

— Мы были любовниками, это правда, — добивает Дамир, — но мы расстались два месяца назад. Я не изменял тебе с ней, Ясмина.

— А ребенок? — шепчу, сминая руками простыню под собой. — Чей это был ребенок, Мир? Твой?

Он поднимается, закладывает руки в карманы и подходит к окну.

— У Жанны был срок тринадцать недель. Так что да, это вполне мог быть мой ребенок. Но теперь это неважно, мне придется жениться на ней, чтобы на тебя не стали заводить уголовное дело. Это условие, которое поставил Осадчий. И я его выполню, потому что не могу допустить, чтобы тебя посадили.

— Меня? В тюрьму? Но за что? — непонимающе смотрю на силуэт Батманова, застывшего возле оконного проема. — Я не трогала ее, Дамир. Ты мне не веришь?

Его молчание означает согласие, и мне хочется подскочить к нему и начать трясти, как в больнице. Но я вдруг понимаю, что больше не имею права его касаться.

Мало того, как оказывается, я этого права и не имела. Поэтому обнимаю себя руками за плечи и упираюсь подбородком в согнутые колени.

Наконец Дамир нарушает молчание и поворачивается ко мне.

— Это уже не имеет никакого значения, Ясь, — он трет пальцами переносицу. — Я должен буду выполнить условия соглашения. В любом случае, ты не попала бы в эту ситуацию, если бы не я. Я виноват перед тобой, и сделаю все, чтобы Осадчие тебя не беспокоили. Нам с тобой нужно как можно скорее развестись, чтобы я успел жениться на Жанне. Эмир приедет в начале месяца, надеюсь, он не станет копаться в истории моих браков и разводов.

— Почему тогда, — шепчу обескровленными губами. — почему ты не женился на ней сразу? Если вы.. если ты ее.. Если вы все равно встречались?