Кровная Месть. И капля любви.

Глава № 5. Алена ( Вероника)

Олег Пет­ро­вич дру­же­люб­но улыб­нул­ся и, ос­во­бо­див мою ру­ку, по­зво­лил отой­ти.

Ви­но­ва­то по­хло­па­ла гла­за­ми.

– Бо­же! – Об­легчённо вос­клик­ну­ла и су­ет­ли­во от­бро­си­ла зон­тик на стул. – Как же вы ме­ня на­пу­га­ли. Я ду­ма­ла…

– Ду­ма­ла, что за то­бой при­шёл Вол­ков, – пе­ре­бив ме­ня, про­воз­гла­сил Пла­то­нов, пыт­ли­во вгля­ды­ва­ясь в моё ли­цо.

Роб­ко кив­ну­ла.

– Да.

– И ты ис­пу­га­лась?

Оза­да­чен­но хнык­ну­ла.

– Ко­неч­но. А раз­ве мо­жет быть ина­че.

– Мо­жет, – жёстко про­го­во­рил он. – И долж­но быть, Алёна. Не за­бы­вай. Твой враг – са­мое на­стоя­щее чу­до­ви­ще. Ты все­гда долж­на быть на­че­ку. Не име­ешь пра­ва на ошиб­ку. Лю­бой твой про­мах, – муж­чи­на тя­же­ло вы­дох­нул, его ли­цо пре­вра­ти­лось в скор­бя­щую гри­ма­су, – бу­дет сто­ить те­бе жиз­ни.

Я об­ре­че­на. Ввя­за­лась в иг­ру, бу­ду­чи про­стой пеш­кой.

Ни­кто не зна­ет пла­нов Все­выш­не­го. И да­же пеш­ка, стоя­щая не­тро­ну­той в за­хо­лу­стье иг­раль­но­го по­ля и осоз­наю­щая се­бя лишь пеш­кой, мо­жет, в си­лу об­стоя­тельств, ме­няю­щих мир и на­ши ро­ли в нём, стать

Ферзём, цен­траль­ной фи­гу­рой, влияю­щим на всю иг­ру, ко­то­ро­му про­сто при­дётся осоз­на­вать се­бя в но­вом ка­че­ст­ве.

Не я вы­бра­ла се­бе та­кую судь­бу, са­ма жизнь под­толк­ну­ла ме­ня к краю. И вот, стоя у про­пас­ти, у ме­ня ос­та­ва­лось два вы­бо­ра. Но по су­ти, это фик­ция, вы­бор был лишь один. Ес­ли хо­чу спра­вед­ли­во­сти, обя­за­на стать хлад­но­кров­ной, рас­чётли­вой, моё пы­лаю­щее от не­на­вис­ти серд­це на вре­мя ос­ты­нет, по­зво­ляя, шаг за ша­гом, при­бли­жать­ся к сво­ей це­ли.

Ци­низм. Ли­це­ме­рие. Ужас­ные ка­че­ст­ва, от ко­то­рых вы­во­ра­чи­ва­ло, но ра­ди воз­мез­дия ста­ну ци­нич­ной, под­лой, ли­це­мер­ной. Ложь ста­нет мо­ей жиз­нью. Пре­вра­щусь в дру­го­го че­ло­ве­ка, на­де­ну ли­чи­ну дья­во­ли­цы, что­бы по­том, в ре­шаю­щий мо­мент рас­прав­лю ан­гель­ские кры­лья и об­на­жу меч спра­вед­ли­во­сти.

– Ну как про­шёл пер­вый день? Всё хо­ро­шо?

Не­мно­го опе­ши­ла, не­воль­но вспо­ми­на­ния своё бес­сты­жее по­ве­де­ние, как я, слов­но за­прав­ская шлю­ха, без сты­да и со­вес­ти, осед­ла­ла Вол­ко­ва.

– Да. Всё хо­ро­шо. По край­ней ме­ре, мне так по­ка­за­лось, – смущённо до­ба­ви­ла, ло­вя на се­бе не­го­дую­щий взор муж­чи­ны.

Пла­то­нов пыт­ли­во при­щу­рил­ся, мно­го­зна­чи­тель­но впи­ва­ясь в мои гла­за.

По спи­не по­бе­жа­ла мо­роз­ная дрожь.

– Алёна, ты долж­на мне обо всё рас­ска­зать. Что ты де­ла­ла? Ка­кие до­ку­мен­ты ви­де­ла? С кем об­щал­ся Вол­ков? Ты обя­за­на рас­ска­зать мне о ка­ж­дом его ша­ге, – стро­го объ­я­вил он. – Я да­же дол­жен знать, ко­гда он в туа­лет хо­дит. По­нят­но.

– Да. По­нят­но, – нерв­но пе­ре­дёрну­ла пле­ча­ми. – Вы слиш­ком мно­го от ме­ня хо­ти­те. Про­шёл все­го один день.

Пла­то­нов кив­нул, ус­та­ло про­бе­жал паль­ца­ми по пе­ре­но­си­це.

– Ты пра­ва, ма­лыш­ка. Сам не знаю, что на ме­ня на­шло. Про­сто, – не­ожи­дан­но его взгляд стал та­ким гру­ст­ным, бе­зум­но пе­чаль­ным, – я до сих пор не уве­рен в своём ре­ше­нии. Воз­мож­но, не стои­ло так то­бой рис­ко­вать. Ты же ещё со­всем ребёнок. А Вол­ков – слиш­ком опас­ный враг. Ес­ли он по­чув­ст­ву­ет опас­ность, то ду­мать и меш­кать не ста­нет. Вмиг со­трёт те­бя с ли­ца Зем­ли.

Сло­ва Пла­то­но­ва зву­ча­ли как при­го­вор, но стра­ха пе­ред смер­тью не ис­пы­ты­ва­ла…

Лишь же­ла­ла од­но­го, что­бы пре­ступ­ник от­ве­тил за свои зло­дея­ния! Но справ­люсь ли я? Ост­рый во­прос вре­зал­ся в серд­це, на­пол­няя ду­шу бес­про­свет­ной тьмой. И лишь мыс­ли о ро­ди­те­лях при­да­ва­ли си­лу. Вся моя ярость, злость, не­на­висть долж­ны об­ру­шить­ся на Вол­ко­ва.

– Мо­жет быть, – ла­ко­нич­но про­го­во­ри­ла. – А мо­жет и не быть. Олег Пет­ро­вич, я мо­ло­дая, но уже со­вер­шен­но­лет­няя. Мо­гу при­ни­мать са­мо­стоя­тель­ные ре­ше­ния. И го­то­ва не­сти за них от­вет­ст­вен­ность.

Муж­чи­на гор­до при­под­нял под­бо­ро­док, без­звуч­но вос­хи­ща­ясь мной, но вме­сте с этим в глу­би­не его свет­лых глаз та­ил страх, он опа­сал­ся за ме­ня. А мо­жет, со­мне­вал­ся?

– Ты сме­лая де­воч­ка.

– Нет, Олег Пет­ро­вич. Во­все не сме­лая. Но да­же ма­лень­кий, за­трав­лен­ный зверёк, ко­гда его за­го­ня­ют в ло­вуш­ку, бу­дет бо­роть­ся за свою жизнь до по­след­не­го.

А без­жа­ло­ст­ный, бес­по­щад­ный зверь за­гнал ме­ня в ло­вуш­ку, ли­шив ро­ди­те­лей. Уже не смо­гу жить, как пре­ж­де по­ка не унич­то­жу это чу­до­ви­ще. Мы при­вык­ли ду­мать, что мстить — это пло­хо. Что это мел­ко, при­ми­тив­но, не­дос­той­но. Что «хо­ро­шие лю­ди» не мстят, а про­ща­ют. Осо­бен­но ес­ли вы жен­щи­на, вас с дет­ст­ва учи­ли быть вы­ше, мяг­че, тер­пи­мее. «Улыб­нись», «за­будь», «будь ум­нее». А ес­ли че­ст­но. Ино­гда месть — это очень мощ­ный внут­рен­ний акт. Это воз­вра­ще­ние се­бе кон­тро­ля. Это спо­соб пе­ре­стать быть жерт­вой. Это «я те­бе не без­молв­ная кук­ла». Осо­бен­но ес­ли вас пре­да­ли, уни­зи­ли, ис­поль­зо­ва­ли, стёрли ва­шу гра­ни­цу и ещё сде­ла­ли вид, что это с ва­ми что-то не так. Ино­гда акт мес­ти мо­жет вер­нуть вам ощу­ще­ние спра­вед­ли­во­сти. Не­офи­ци­аль­ной, не с точ­ки зре­ния мо­ра­ли. А ва­шей, внут­рен­ней. Ко­гда вы сде­ла­ли что-то не по­то­му, что «так пра­виль­но», а по­то­му что это ос­та­но­ви­ло бес­си­лие внут­ри. По­то­му что это вы­дер­ну­ло вас из апа­тии, из ро­ли тер­пя­ще­го, из за­мо­ро­жен­но­го со­стоя­ния. Осо­бен­но ес­ли рань­ше вы про­гла­ты­ва­ли. Тер­пе­ли. Ис­ка­ли объ­яс­не­ния. Жда­ли, что че­ло­век сам пой­мёт. Бы­ва­ет, месть — это не обя­за­тель­но сде­лать боль­но. Ино­гда — это по­ка­зать, что вы боль­ше не бои­тесь. Что вы мо­же­те ска­зать в ли­цо. Что вы мо­же­те уй­ти гор­до, гром­ко, с под­ня­той го­ло­вой. Ино­гда месть — это не по­сту­пок, а фор­ма внут­рен­ней спра­вед­ли­во­сти: «те­перь я вы­бе­ру се­бя».

И я вы­бра­ла се­бя. Я вы­бра­ла сво­их ро­ди­те­лей. Я вы­бра­ла сво­его бра­ти­ка. И чёрт по­бе­ри, я вы­бра­ла всех не­сча­ст­ных лю­дей, ко­то­рым лю­тый зверь при­чи­нил столь­ко бо­ли.

– Хо­ро­шо. Но, Алёна, ес­ли ты по­чув­ст­ву­ешь опас­ность. Ма­лей­шую уг­ро­зу, сра­зу зво­ни мне.