Дочь моего друга

Глава 16

Арина

— Арин, подожди! Стой! — Пашка успевает перехватить прежде чем я сяду в машину.

— Что опять? — выдергиваю руку из захвата и толкаю в грудь: — Держи дистанцию, Бортников. Или забыл, что меня на тебя вывернуть может? Тогда на всякий случай напоминаю.

— Перестань.. — Бортников кривится, но все же послушно отходит. — Арин, ты правда за Ольшанского замуж собралась?

— Да, — с трудом сдерживаю рвущееся наружу ликование, — но тебя на свадьбу не приглашу, не надейся.

— Я бы и не пришел, — ревниво замечает Паша. — Только я не за этим. Мне с тобой поговорить нужно.

— Зато мне не нужно. Отвали, — цежу, хочу открыть дверцу машины, но Бортников не дает.

— Не выходи за него замуж, Арина, — продолжает нудить, — выйди за меня. Хочешь, в другой город уедем? Я тебя увезу.

— Это уже даже не смешно, — разворачиваюсь всем корпусом, — ты себя серьезно решил сравнить с Демидом?

Пашка смотрит исподлобья.

— Он больше всего любит деньги, Арин. Он на них зациклен.

Громко смеюсь, демонстративно запрокинув голову. Бред. Бред и дешевая манипуляция. На чем Демид и зациклен, так это на репутации. Еще может быть азарт, это тоже про него. И перфекционизм, причем болезненный, нервный. А деньги сами к Ольшанскому липнут. Так папа говорил.

Но я не собираюсь все это обсуждать с Бортниковым. Плюхаюсь за руль и захлопываю дверь перед самым его носом.

— Зря, Арин, очень зря, — он продолжает нудить, качая головой, но я уже давлю на газ и задом выезжаю с парковочного места. Чуть по Пашкиным ногам не проезжаюсь, он вовремя отскакивает.

Выруливаю со стоянки университета и беспричинно улыбаюсь.

Такое состояние у меня второй день, будто по венам вместо крови бежит шампанское. Бежит и лопается мелкими пузырьками, стреляет фонтанчиками, и мне от этого хочется петь и танцевать. На весь мир кричать от счастья.

Демид сказал папе, что женится на мне. Прямо так и сказал, я сама из окна слышала. Знала бы, что он это скажет, больше бы высунулась, я же просто на него еще раз посмотреть хотела.

Папа, правда, не очень доволен. Он почему-то не поверил, сказал, что Демида просто перемкнуло. Он вообще о многом говорил. И о гипертрофированном чувстве вины, и об ответственности, и о перфекционизме. О перфекционизме особенно.

Все это правда, все про Демида, он в самом деле такой. Но есть еще одно, главное — Демид не дает пустых обещаний. И если он так сказал, то сделает. Правда, немного смущает, что сам Ольшанский мне не сказал ни слова, бросил папе в лицо, когда они ругались.

Значит, я дам ему возможность сделать это сегодня! Вчера он меня отвез домой, но теперь, когда Демид фактически попросил моей руки у папы — пусть своеобразно, но попросил же! — я могу официально остаться у него на всю ночь!

Остаток дня катаюсь по городу, пью кофе, прохожусь по бутикам. В одном из них покупаю себе платье — Демиду нравятся платья. Это короткое с рукавами-буфами, похоже на то, в котором я была, когда у него сорвало тормоза. Только на этот раз не из масс-маркета, а коллекционное.

Заезжаю поужинать в ресторан, домой не еду, чтобы не пересечься с отцом и не нарваться на очередную проповедь. А душ я могу принять у Демида.

Знакомая дрожь пронизывает тело. Закрываю глаза и замираю, чтобы подольше удержаться в этом состоянии. Балансирую на самом краю, рискуя сорваться и оказаться затянутой в опасную воронку возбуждения.

Я не одна, вокруг полно людей, и от этого мурашки разбегаются по телу от затылка до кончиков пальцев.

«Пиздец как тебя хочу. Я голодный, ебать буду всю ночь, так что готовься..»

Между ног сладко пульсирует, сжимаю их до дрожи в коленях. Ногтями впиваюсь в ладони.

Он даже матерится как-то по-особому, не как все. Возбуждающе..

После ужина направляю машину по знакомому адресу. Ворота открываются, охрана впускает, правда не сразу. Навстречу выходит знакомый уже охранник.

— Демида Александровича еще нет, но я сообщил, что вы приехали. Он сказал, чтобы вы его подождали, он скоро будет.

— Да, конечно, я подожду, — киваю и прохожу в дом. Я здесь всего лишь третий раз, зато впервые в качестве невесты Демида.

В то, что это происходит со мной, не верится, происходящее кажется сном. И дом кажется другим, я тут словно впервые. Правда, воспоминания чуть подпорчены вчерашней девицей, которая называла Демида любимым, но папа сказал, что это одна из его любовниц. Теперь уже точно бывших, зачем они Демиду, если у него теперь есть я?

— Или Настя, или Алиска, — сказал он, — обе шалавы. Мне они обе не нравятся, и они его тоже бесят. Я все последние полгода слышу, как они его обе зае.. Здили.

— Почему он тогда никого не бросает?

— Так у Демы пунктик, он эскортниц не любит. Брезгует. Предпочитает отношения, только свободные, как сейчас модно. Правда, девки с ним как-то свободных отношений не хочет ни одна, все хотят замуж.

— А он?

— А что он? Хотел, женился бы давно. А они ему сдались триста лет, трахает их периодически и тасует, чтобы не приедались.

Из этого разговора я поняла лишь, что мой отец эскортом как раз не брезгует. И еще, что я все равно ревную Демида к это Насте. И к Алисе. Кажется, он кому-то из них звонил, когда просил для меня платье..

За окном слышится шум двигателя, поднимаюсь с дивана, и сердце в груди сначала замирает, потом отчаянно стучится о грудную клетку. Ладони потеют, поспешно вытираю их об подол платья.

Демид входит в холл, вперяется в меня холодным взглядом.

— Что-то случилось, Арина?

— Нне.. Ничего, — мотаю головой, взгляд мечется ему за спину. Если сейчас за ним следом войдет какая-то девка, я не переживу.

— Тогда зачем ты приехала?

Кровь бросается в лицо, щеки изнутри опаляет жаром.

— Захотелось тебя увидеть, — сглатываю. Хорошо, на шею снова не бросилась, хоть и хотелось..

Демид потирает переносицу, и я только сейчас замечаю, какой он уставший. И заросший. Щетина еще вчерашняя, он явно сегодня не брился.

— Давай с тобой договоримся. Ты не будешь приезжать без предупреждения. А еще лучше без приглашения, — поднимает на меня черные пустые глаза, и сердце полосует острой болью.

— Почему? — губы непроизвольно дрожат, но я усиленно борюсь со слезами. — Разве ты не говорил вчера папе, что мы поженимся?

— Говорил, — холодные черные глаза продолжают меня изучать, — но я не говорил, что это будет сегодня.

— А разве мы.. — начинаю и осекаюсь под его режущим острой бритвой взглядом.