Совратить недотрогу

Глава 96

Пётр

— Мне пора, – Мотылек положила руку на дверцу, уже собираясь нажать ручку и выйти.

— Стой! – положил ладонь ей на затылок и притянул к себе, впиваясь в сладкий рот, опухший от поцелуев.

Целовал и не мог насытиться. Мне было мало ночи. Мало продолжения утром, мало ее. И всегда будет мало.

Чувствовал тонкие пальцы у себя на шее, и хотелось, чтобы они снова царапали мою кожу, впивались в плечи, и гладили без остановки.

— Петь, я опоздаю, – отстранилась Ната, смотря на меня осоловелым взглядом и облизывая губы, тем самым добивая меня.

— Блядь, Наташ. У меня и так не падает рядом с тобой, а если ты будешь продолжать облизывать губы, то, боюсь, с работы нам придется уволиться.

Она как-то резко побледнела, опуская взгляд.

— Прости, – и снова я ощутил этот внезапный холод и пропасть, что она воздвигла между нами.

Прошлой ночью этого не было. Она отпустила себя, показав наконец-то мне свои искренние чувства. И я не хотел, чтобы она снова отдалялась.

— Да ладно, малыш, – улыбнулся, опустив руку с ее затылка на шею и осторожно сжимая ее, довольно отмечая, как закатываются в удовольствии глаза Молениной.

— Пойду, – снова произнесла она, нажимая на ручку.

Еще не готовый к тому, чтобы ее отпустить, выбежал из тачки, обегая ее и открыв ее дверь, поймал Натку за руку и снова прижал ее к дверце машины, всасывая нежные губки, которых мне всегда будет мало.

Положил руки ей на талию и вел ими вверх, сжимая сочную грудь, и ниже к бедрам, не упуская возможности смять упругие ягодицы.

Наташа не пыталась меня оттолкнуть и не твердила, что ей пора. Она обняла меня за шею и вжалась грудью в мой торс, сплетаясь со мной языками и обмениваясь вкусами так, что член еще сильнее заныл, упираясь натертой головкой в ширинку. Мне оставалось только выть от того, как сильно хотел ее. Мою. Одну. Единственную.

Сам остановился, понимая, еще немного, и пошлю все к чертям и затолкаю Нату в машину и отвезу домой. Мысль о том, чтобы запереться с Мотыльком в квартире на месяц, манила меня и не давала покоя.

— Теперь точно пойду, – тяжело дышала она, смотря мне куда-то в район шеи.

— Дождусь тебя вечером, – держал ее в объятиях, не готовый прощаться.

— Не получится. Я сегодня в ночную, – робко улыбнулась Наташа, подняв взгляд. И я утонул в сочной колдовской зелени ее глаз.

— Чёрт! Почему раньше не сказала?

— К слову не пришлось, – пожала она плечами.

— Значит, завтра я тебя похищаю.

Снова притянул к себе и поцеловал без языка, стараясь запечатлеть этот момент, чтобы он согревал меня весь день.

— А теперь пошли, – приобняв Моленину, направился в сторону отеля.

Работа шла легко, несмотря на то, что я все время думал о том, где Натка и чем занята. Планировал то, как удивлю ее вечером, оставшись на ночь в отеле. Представлял, как накормлю ее вкусным ужином, а затем мы поднимемся с ней в номер, чтобы любить друг друга. И если появится необходимость ей идти работать, то пойду вместе с ней. Так легко и радостно на душе было, что даже сообщение от Киры не смогло меня сбить с настроя.

Мне предстояло решить еще массу проблем. И я готовился к встрече с отцом бывшей невесты, чтобы найти компромисс. Но пока он меня игнорировал. Не реагировал на мои предложения поговорить.

Зато его дочь с самого утра активизировалась, написывая мне сообщения. И если Макеев продолжит и дальше молча готовить план расправы со мной, то придется добираться до него через мою бывшую.

Чтобы Наташа не скучала, отправил ей небольшой подарочек в виде пирожного-суфле в форме сердца. Хотел, чтобы моя девочка улыбалась, думая обо мне. А еще чтобы ее день не был таким серым и унылым.

Но спустя десять минут пирожное вернулось обратно ко мне на стол.

— Что это? – смотрел на Саню – повара на подхвате, которого я отправил к горничным.

— Шеф, так сказали, ее тут нет, – осторожно ответил он, явно ожидая от меня взрыва.

— Что значит нет? – мне не нравились такие гребаные шутки.

— То и значит. Говорят, что не будет ее здесь больше, – пожал он плечами.

Я вернулся в кабинет, отыскав смартфон и набирая Моленину. Но вместо ее голоса услышал автоответчик:

“Данный абонент временно недоступен. Попробуйте позвонить позднее”.

Набирал снова и снова, но слышал только противный механический голос.

Тогда я выскочил из кабинета, взбежав по лестнице и врываясь в комнату для горничных.

— Натка здесь? – увидел Кристину, сидящую на диване.

— Стучаться не учили? – странно посмотрела на меня.

— Так здесь она или нет? – плевать мне было, что она обо мне думает, лишь бы сказала, где Ната.

— Как видишь, я здесь одна, – она обвела рукой комнату, пожимая плечами.

— Она сегодня должна быть в ночь, верно? – казалось, что она отвечала целую вечность.

— Нет, сегодня мое дежурство.

— Почему тогда она сказала, что сегодня у нее ночное дежурство?

— Спроси у нее, Петя, – ей явно не хотелось со мной разговаривать.

— Черт, – совершенно не понимал, что происходит. – Херня какая-то. Сказала, что в ночь, телефон отключен. Она что, меня избегает?

— Правда, ничего не знаю, – отвлеклась она на телефон.

— Твою мать! – провел рукой по волосам, думая, что делать дальше.

Вспомнил про того дрыща, что увивался за Натой, и пошел в его кабинет, открывая дверь без стука.

— Что за?.. – растерянно проговорил он.

Дрыщ сидел, откинувшись на спинку кресла. Пиджака на нем не было, только частично расстегнутая рубашка, а под столом у него, похоже, кто-то работал ртом над его огрызком. – Почему вы врываетесь без стука! – дернулся он, и послышался стук головы о столешницу и змеиное шипение.

— Наташа где? – плевать я хотел на его игрища.

— Что? – нахмурился он.

— Моленина, точнее, Агеева почему не на рабочем месте? – надеялся, что он скажет, что она взяла всего лишь выходной.

— Она уволилась, – ответил раздраженно.

— В смысле уволилась? – почувствовал холод в животе и покалывания кончиков пальцев.

— Вчера еще написала заявление, – его явно нервировала эта тема.

— Почему? – чувствовал, как под грудиной печет.

— А мне откуда знать! Она меня в свою личную жизнь не посвящает! – огрызнулся он.

— И что она, совсем ничего не говорила? – чувствовал, что этот червяк мне врал.

— Ничего.

Прижался спиной к косяку, потрясенный новостью, зная, что во что бы то ни стало должен отыскать ее.

— Что-то еще? – зло выплюнул дрыщ.

— Если что-то узнаешь, скажи мне, – перешагнул порог.