Страница 71 из 86
Скучно, бюрократично и далеко от того живого порыва, с которым дамы лазили в окна приюта. Но Андрей предлагал форму. Ту самую форму, которую не смог бы сломать ни один Колычев.
— Хорошо, — кивнула я. — Значит, благотворительный капитал при Приказе.
— Да, — подтвердил Андрей. — Приказ ведает заведениями. Комитет при Приказе может иметь отдельные капиталы по назначениям. Но, если хочешь мой совет… — Он помедлил.
— Я с радостью выслушаю.
Он снова поднял на меня взгляд, кажется, удивившись тону, которым я это сказала — потому что в моих словах не было ни капли лицемерия.
— Если ты все же решишь этим заняться, не стоит ограничиваться только сиротским приютом. Завтра ты заглянешь в богадельню и проникнешься жалостью к старикам. Послезавтра захочешь разобраться с мором среди заключенных…
— Как хорошо ты обо мне думаешь, — фыркнула я.
— Честно говоря, я до сих пор не знаю, что и думать. Однако, если ты вдруг решишь расширить свои благотворительные интересы, тебе придется проходить всю бумажную волокиту заново. Поэтому Комитет лучше учреждать не при одном сиротском приюте, а при губернском Приказе — с правом иметь особые капиталы по разным назначениям. Первый капитал — сиротский, дальше — посмотрим.
Губернатор, зараза этаккая! Он видел на три шага дальше меня, выстраивая систему, которую можно было масштабировать.
— Я согласна, — сказала я. — Первый капитал — на нужды сиротского приюта.
Андрей покачал головой.
— Плохая формула.
— Почему?
— «Общие нужды» — прекрасная могила для денег.
— Почетная, чистая, с отчетом и печатью, — согласилась я, поняв, о чем он. — Тогда не «на нужды». На чрезвычайные санитарные расходы. Врачебное наблюдение и медикаменты. Обучение ремеслам. И улучшение быта воспитанников сверх установленного штатного содержания.
Андрей одобрительно кивнул.
— Уже лучше. Но ты должна сознавать: Приказ все равно сможет тормозить расход из этого капитала.
— Даже если деньги наши?
— Да. — Андрей посмотрел на меня с холодным удовлетворением юриста, нашедшего неуязвимую позицию. — Однако привычное «денег нет» они написать не смогут. Придется формулировать так: «Деньги есть, назначение есть, но мы не разрешаем употребить их на то, на что они пожертвованы». Такой отказ труднее спрятать. И еще труднее — обосновать перед губернским начальством.
Я улыбнулась. Бумага не открывает дверь, однако она заставляет того, кто эту дверь держит, оставить на ручке жирные отпечатки пальцев.
— Меня это устраивает, — сказала я.
Вот так вот. Пришла с разрешением на копилку, а получила административный мастер-класс.
— И еще раз напоминаю, в отчетах важны формулировки, — с нажимом сказал Андрей.
— Спасибо, я запомню, — кивнула я.
— Но должен предупредить сразу, Анна. Моих денег в этом капитале не будет.
— Я не просила, — вспыхнула я.
— Но собиралась внести что-то вместе с другими дамами?
Я стиснула зубы. Да. Формально те деньги, что выделялись мне «на булавки» и прочие личные расходы, принадлежали Андрею. Мое зачуханное именьице на шесть дворов приносило только убытки. Интересно, когда придет ответ от отца Иллариона — и придет ли?
А еще интереснее, что за жаба задушила вдруг Андрея, легким движением руки дарившего жене шали по десять тысяч каждая. Я, конечно, придумаю, как выкрутиться, но все же…
— Если первый вклад внесу я, этот капитал мгновенно станет не городским общественным делом, а губернаторской прихотью, которая исполняется через руки моей жены. — Его голос стал жестким. — Купцы дадут деньги из страха. Приказ покорно отойдет в сторону. Но как только мое внимание ослабнет или меня переведут — Комитет умрет. Никто не станет поддерживать проект, который держится только на административном давлении. Он родится мертвым, Анна.
— Ты прав, — пришлось признать мне. — Но если мы начали обсуждать деньги, значит, идея в целом реализуемая?
— Идея законна, с учетом всего, о чем мы говорили. Но закон — это самое легкое.
Я не удержала нервный смешок.
— Кому как. У меня мозги кудряшками завились, пока я продиралась сквозь этот тринадцатый том.
Уголок его рта дрогнул.
— Свод законов действует так не только на тебя. Но, повторюсь, это самое простое. Кто войдет в комитет? Кто будет вести счет каждой копейке? Кто будет собирать деньги с людей и что этот кто-то будет делать, когда людям надоест давать? Кто станет писать отчеты для Приказа? Вот что по-настоящему сложно.