Страница 27 из 86
— Значит, губернаторский дом теперь распространяет свою систему управления и на благотворительные заведения? — полюбопытствовал Вранов.
— Разумеется, — кивнула я. — Приют находится в ведении Приказа общественного призрения и, значит, в зоне ответственности губернатора. Как примерная супруга я обязана помогать мужу во всех его начинаниях.
Во взгляде Андрея появилось нездоровое желание выяснить, когда же его супруга успела стать примерной. Вслух он сказал:
— Анна Викторовна действовала по моему поручению и, как мне доложили, действовала с пользой.
— Редкое единодушие супругов на службе губернии, — заметил Вранов.
— Как человек военный вы прекрасно знаете, что для пользы дела важно не единодушие, а согласованность действий, — ответил Андрей. — Кстати, о согласованности движений. Писали, что в Большом Каменном театре давали новый балет с Эльслер. До Светлоярска, конечно, доходят уже не новости, а их тени. Вы что-нибудь слышали?
— Разговоров — более чем достаточно. В Петербурге умеют спорить о балете так, будто решают судьбу армии.
Отличная тема — балет. Феи, женские ножки — впрочем, об этом не при супруге — петербургские сплетни. Лишь бы не сиротские горшки и не супружеское единодушие.
Разговор перешел на более безопасные темы, однако я то и дело ловила на себе пристальный взгляд Андрея. Сейчас-то что не так? Я ела прилично и время от времени поддакивала. Даже уместно, потому что усилием воли выкинула из головы водовозов и водоразбор. Только к концу ужина до меня дошло, что я должна была интересоваться столичными сплетнями куда живее. Ладно. Спишем на усталость.
На чай мы перешли в гостиную и расправились с ним быстро: молочник по случаю поста пустовал, из дополнений к чаю только сухари.
— Кстати, Андрей Кириллович, — сказал Вранов, когда посуду унесли. — Мне говорили о Ширяеве как о надежном типографе. Если не ошибаюсь, губернаторский дом пользуется услугами его типографии?
По лицу Андрея промелькнула тень. Уж не приходил ли сегодня Ширяев жаловаться губернатору на обиду, учиненную его женой?
— Пользуется, — кивнул Андрей. — И у меня нет нареканий. Последним заказом были приглашения на бал.
— Я их не видел.
В самом деле, генерала приглашал лично губернатор.
— Ширяев человек исполнительный, — продолжил Андрей. — Не блестящий, пожалуй, но надежный. А в делах дома, как и в делах губернии, надежность поставщика иногда важнее изящества. Особенно когда речь идет не о разовом капризе, а о постоянной работе.
— Значит, вы могли бы его рекомендовать? — спросил Вранов.
— Для обычных заказов — безусловно. Если требуется нечто особенное, следует точнее ставить задачу, заранее, — при этом слове он глянул на меня, — согласовывать образцы и помнить, что в губернском городе не так много людей, чье недовольство проходит бесследно.
— Как справедливо вы говорите, Андрей Кириллович, — сказала я. — Хороший поставщик тем и ценен, что при ясном задании способен дать предсказуемый результат.
Его взгляд стал еще на полградуса холоднее. Кажется, попытка выглядеть примерной супругой опять вышла слишком старательной.
— Вы остались недовольны? — заинтересованно обернулся ко мне Вранов.
Андрей, кажется, собрался прожечь во мне дыру взглядом.
— Мне показалось, что на качестве последнего заказа отразилась спешка, — сказала я. — Возможно, показалось. Я не специалист в типографском деле.
— Дамам, конечно, виднее, что изящно, — произнес Вранов с той мягкой снисходительностью, от которой у меня немедленно зачесался язык. — Но ремесло есть ремесло, и не всегда оно должно радовать глаз. Военному, например, тоже не всякий красивый маневр годится на поле. Иногда надежный исполнитель ценнее блестящей задумки.
Прекрасно. Генерал только что объяснил мне, что женщине положено отличать красивое от некрасивого, но не задавать мастеру вопросов о цене, сроках и качестве. Хорошо, что чай мы уже выпили — не было соблазна утопить в нем генерала.
— Именно поэтому, — ровно сказал Андрей, — всякая блестящая задумка требует ясного задания и разумного срока.
И этот туда же. Ну что ж. Если даме не следует разбираться в ремесле, сроках и деловых отношениях, с нее и спрос невелик. Можно быть недостаточно тонкой. Можно не распознать, что разговор при госте должен идти кружным путем. Можно, наконец, воспользоваться тем самым правом на женскую неуместность, которое мужчины так охотно выдают, когда хотят закрыть женщине рот.
— Андрей Кириллович, прошу простить мою настойчивость, но мне необходимо поговорить с вами сегодня. До того, как вы распорядитесь о завтрашнем дне.
Повисла тишина.
Вранов чуть повернул голову. Смотрел он с любопытством человека, которому вдруг предложили подглядеть, как именно в чужом доме натягивается повод.
Андрей смотрел на меня без выражения.
— Сейчас? — спросил он.
— Да.
Я улыбнулась — как могла мягко. Получилось наверняка так себе.
— Понимаю, что время неудобное. Но вопрос касается приюта, распоряжений по нему и людей, которых придется завтра с утра занять делом. Если отложить до утра, мы потеряем ночь. И, возможно, то, что можно было решить парой-тройкой распоряжений, потом придется разбирать месяцами.
Хотел, чтобы жене было не все равно, что происходит в городе, — получай и не жалуйся.
— У нас гость, Анна Викторовна.
Я повернулась к Вранову.
— Николай Алексеевич, простите великодушно. Как дама, не сведущая в деловых тонкостях, я, должно быть, плохо выбираю время. Но, боюсь, если я сейчас изображу должную светскую терпеливость, завтра это выйдет боком не мне одной. В сиротском доме вспышка кишечного поветрия. Есть основания опасаться распространения через воду.
Генерал подобрал отвисшую челюсть.
— Светлоярские дамы, как я посмотрю, отличаются необыкновенной решимостью в предметах, к которым большая часть их пола не проявляет ни малейшей склонности.
То есть все мы здесь прибабахнутые. Спасибо, ваше превосходительство, мы стараемся.
Андрей поднялся.
— Николай Алексеевич, прошу меня извинить. — Добавил куда суше, уже мне: — В кабинет.