Страница 11 из 86
Ну почему я не попыталась выяснить, откуда кухонная девка притащила инфекцию к нам в дом? Всех построила, вспышку остановила — и успокоилась.
С другой стороны — ну выяснила бы я откуда. Кто бы мне позволил что-то сделать?
Значит, вирус гуляет по городу минимум две недели. И в богатых домах до сих пор не беспокоятся. Конечно, на балу никто бы не стал говорить о подобных вещах, но гостей бы пришло куда меньше. Однако были все. Значит, инфекция пока ходит по низам. От прачки к истопнику, от истопника к рыночной торговке, от торговки — к водовозу…
Я вспомнила деревянный ковш в водоразборной чаше и воду, стекающую с засаленного края рукава. Замутило.
Впрочем, водопровод пока относительно чистый.
Пока.
— Софья Андреевна, Анфиса Петровна, где мы можем спокойно побеседовать?
Комната смотрительницы оказалась маленькой, но опрятной. Кровать за ширмой, сундук, крючки на стене, там сейчас висел салоп, чугунная буржуйка, письменный стол.
Смотрительница пододвинула единственный стул мне, Белозеровой с извинениями указала на сундук, сама осталась стоять.
— Анфиса Петровна, я не доктор, — заговорила я. — Но две недели назад примерно то же самое было в нашем доме. Началось с кухонной девки, и через два дня и людская, и девичья, простите, только и делали, что тошнились и бегали в сортир.
Смотрительница моргнула. Подобная прямота не была в привычках знати.
— Мне удалось остановить поветрие только строгими мерами. Если мы сейчас же не начнем здесь то же самое, через два дня у вас будет пятьдесят больных детей, а еще через день слягут и взрослые.
— Господь милостив, может, обойдется, — попыталась успокоить меня смотрительница.
— Господь помогает тем, кто помогает себе сам, — отрезала я. — Доктора сходятся на том, что заразные болезни, вроде холеры…
— Холеры? — охнула Белозерова.
— Вроде холеры, — с нажимом повторила я. — То есть те, которые действуют на органы живота и быстро передаются. Я видела холеру, — в учебных фильмах, но это неважно, — это поветрие не совсем похоже на нее, но точно так же передается через миазмы, которые исходят от больных и нечистот.
— Прачку вчера тошнило, — сказала смотрительница. — Я думала, перепила. Она у нас грешна… простите.
Кажется, волшебное слово «холера» напугало эту женщину настолько, что она забыла о том, чтобы держать парадный фасад перед губернаторшей.
— Она все еще в приюте?
— В прачечной, да.
— Значит, придется ее оттуда не выпускать, как минимум пока не поздоровеет.
Я встала: смотреть снизу вверх на Анфису Петровну было неудобно. Жестом велела Белозеровой занять мое место, а хозяйке комнаты устроиться на сундуке. Ну вот. Так гораздо лучше. Можно и лекцию читать.
— Итак, миазмы. Они исходят от больных и, попадая в нутро к здоровым, вызывают болезнь. Поэтому здоровых детей в спальню к больным допускать нельзя. Девочкам — вытащить кровати в рукодельную.
Встанут впритык, но лучше, чем ничего.
— Мальчикам?
— В классную комнату, она ближе к спальне, — сказала смотрительница. Тут же опомнилась. — Я не могу изменять содержание детей без распоряжения приказа общественного призрения.
— Вы не изменяете содержание детей. Вы отделяете больных от здоровых, — сказала Белозерова. — Анна Викторовна, откуда вам это известно?
Я чуть улыбнулась.
— До вас уже, верно, дошли слухи о происшествии на губернаторском балу. Во времена молодости моей бабушки среди дам было модно изучать анатомию. А еще считалось, что женщина должна уметь лечить своих близких — ведь в отдаленное имение доктор иной раз просто не доедет.
Надеюсь, у меня не вырастет нос от такого наглого вранья.
— Что вы предлагаете, Анна Викторовна? — спросила Софья Андреевна.
Я мысленно поблагодарила Оболенцева, который, сам того не желая, здорово мне помог, и начала рассказывать.