Опорочить чемпионку

Бонус

Мик

Действие происходит спустя месяц после последней главы

— Ари, ты все? — заглядываю в ванную, где скрывалась теперь не просто моя девушка, а без пяти минут жена.

— Да. Пришлось переодеться. Все же на запись подкаста худи не самый лучший вариант. Как тебе? — крутится вокруг себя так, чтобы бежевая юбка в складку раздувалась вокруг, открывая мне взор на обтянутые бордовыми плотными колготками стройные бедра. — Как тебе?

— Ты в любой одежде выглядишь бомбически! — опускаю руки на талию, спрятанную под тонкой бежевой водолазкой, притягиваю синеглазую ведьму к себе и прижимаюсь к мягким, сочным губам, которые до сих пор не устаю целовать.

Её ротик приоткрывается, мятное дыхание ведьмы смешивается с моим, когда наши языки соприкасаются.

Возбуждение простреливает позвоночник и бьет прицельно в пах так, что яйца поджимаются.

В джинсах становится тесно, и теперь все, о чем я думаю, — это лишь то, как расстегнуть ширинку, стянуть с Ари колготки и погрузиться во влажный жар ее плоти.

— Ми-и-ик, — выстанывает она. — Мы опоздаем.

— Может, ну его? — прижимаюсь лбом к ее, стараясь восстановить дыхание.

— Так нельзя..

— А жаль, — шумно втягиваю носом воздух. — Тогда поеду со стояком и буду весь день мучиться, — бросаю ей, ожидая какой-то реакции, но Ари лишь громко смеется.

— Значит, у нас будет очень горячий вечер, — чмокает меня, снова достает блеск и наносит на губы.

— Садистка, — цежу сквозь зубы, но улыбка все равно расползается по лицу, потому что смотреть на Ари и не улыбаться я просто не в состоянии. Даже когда она меня мучит.

— Ты сам виноват, — она поправляет водолазку, проводит ладонями по юбке и подхватывает с тумбочки сумочку. — Поехали, Гордеев.

Я все же набрасываю на плечи кожаную куртку, стараясь не думать о том, как юбка, что так заманчиво колышется при ходьбе Ари, будет смотреться на полу спальни через несколько часов.

Мы выходим из квартиры, спускаемся в подземный паркинг. Ари садится в машину, поправляя волосы, и я завожу двигатель, выруливая к выезду.

Дорога до рехаба занимает около часа. Клиника расположена в сосновом бору за городом, место тихое, уединенное. Идеальное, чтобы оградить пациентов от искушений и создать максимально спокойную атмосферу.

— Ты как? — спрашиваю, сворачивая на подъездную аллею.

— Нормально. Просто.. никогда не была в таких местах.

— Как и я..

Беспокойство о Гарике оказалось ненапрасным.

В новогоднюю ночь, после того как Гар уехал из дома моих родителей, он набрался на какой-то тусовке и сел за руль чужого авто, раздолбав его и чудом оставшись жив. Тогда его отец замял эту историю. Но когда Игорь спустя месяц ехал с очередной тусовки в машине, полностью забитой телками, и влетел в ограждение на мосту, чудом не слетев с него, родители мгновенно запихнули его в реабилитационный центр, лечиться от зависимостей, отрицать которые стало просто невозможно.

Нас пропускают через пост охраны, и мы паркуемся у главного корпуса. Администратор встречает нас в холле с улыбкой.

— Игорь на свежем воздухе, в зоне для прогулок, — сообщает она. — Он сегодня в хорошем настроении. И у него как раз сейчас гость.

— Гость? — переглядываемся с Арианой, думая о том, что, скорее всего, это кто-то из семьи или Дэн. Потому что Питу сейчас слегка не до чужих проблем, а Тима отец Власова внес в лист нежелательных гостей.

— И снова у него целая тусовка, — усмехается Ари, когда мы выходим во внутренний дворик.

Весна еще полностью не вступила в свои права. Но снег значительно подтаял. А на территории центра дорожки все расчищены, и кажется, что остался всего один шаг до тепла.

Небольшой пруд, скамейки, аккуратно подстриженные кусты, и слышится, как поют птички.

Гарик сидит на скамейке, в спортивном костюме, со стаканчиком чая в руках. А рядом с ним рыжая девушка. Ее волосы заплетены в две косички, и сама она выглядит такой крохой рядом с ним, что на пару мгновений я замираю, отказываясь верить тому, что вижу, потому что сразу же узнаю ее.

Гар что-то говорит ей, резко, раздраженно жестикулируя. Она молчит, опустив голову. А потом я слышу ее голос, звонкий и злой:

— Я здесь не потому, что мне делать нечего, Власов! Мой отец попросил помочь тебе с дипломом, и я помогаю. Но если ты считаешь, что можешь разговаривать со мной как с обслугой..

— А ты не обслуга, да? — усмехается Гарик. — Ты получаешь спонсорскую стипендию за отличную учебу лишь потому, что мой отец осыпает бабками эту богадельню. Так что не строй из себя оскорбленную невинность, Ржавая. Если не брезгуешь нашими деньгами, то и все остальное стерпишь.

— Знаешь что? — она вскакивает, и я вижу, как блестят ее глаза. — Иди ты.. — запинается, потому что воспитание не позволяет ругаться матом. — Пиши свой диплом сам! Я умываю руки!

— Ага, только папочке не забудь рассказать, какая ты гордая! — бросает ей вслед Гарик. — Посмотрим, как он обрадуется, если бюджет, выделяемый на его универ, внезапно урежется.

Она сверлит его каким-то диким, полным ненависти взглядом, словно думая, броситься на него или нет. А затем разворачивается и почти бежит мимо нас, не глядя. Рыжие косички подпрыгивают, щеки горят, губы дрожат. Я успеваю заметить блестящие от слез щеки. И мне становится стыдно за друга.

— Твою мать! — вскакивает Гарик со скамейки. Но затем швыряет стаканчик в урну, которую тут же начинает пинать.

— Но-но, машина! — подхожу ближе, останавливая его. — Тебя вышвырнут отсюда.

— Если бы! — рычит он. — Я тут чего только не перепробовал. Один хер, меня терпят. Только время от времени запирают в комнате, как психа, — оборачивается к нам.

— Мы не вовремя, да? — подходит Ари.

Гарик замирает и берет себя в руки.

— Забей! Вам я всегда рад, — жмем друг другу руки, похлопывая по спинам. — Бля! Как же я соскучился по вам! — улыбается он.

— Ты конечно.. отличился. Как всегда.

— Живу ярко, — усмехается он.

— Выглядишь.. бодро. Как вообще тут?

— Не пизди, — хмыкает. — Выгляжу как дерьмо, — трет лицо ладонями. — И чувствую себя так же. Спасибо, что заехали. Хоть отвлечете.

Ари садится на скамейку напротив, ставит пакет рядом с собой.

— Это тебе, — она достает конверт, перевязанный лентой.

— Мне? — смотрит на меня удивленно, явно догадываясь, что это.

Власов берет его, вертит в пальцах, но не открывает. Я смотрю на него и не узнаю. Он кажется другим. Будто это не тот Гарик, который орал на гонках и подкатывал к девчонкам в клубах. Сейчас он будто потух. И это странно..