Страница 22 из 27
– Никуда мы не бежим! – фыркнула Васёна, оборвав песню.
Она совсем не боялась, даже наоборот, дерзила и переговаривалась. Сказала, что это насилие над личностью, нарушение прав ребёнка, что она ни слова не скажет без адвоката. Полицейский только головой качал на все её выпады и в конце концов сказал:
– Твои родители небось и рады, что ты сбежала, такая языкастая.
Васёна вспыхнула, надулась и замолчала. Олежка представил, что вот скоро приедут родители, которых уже вызвали по телефону, начнут выяснять, что они тут делают, как сюда попали, почему не в школе…
Сначала забрали Глеба. У него оказался весёлый папа огромного роста. Он быстро расписался во всех документах, вздохнул:
– Даже не знаю, что вам всем сказать, зайцы куцехвостые: вчера драка, сегодня побег.
– Папа! – подскочил Глеб. – Я же тебе говорил! Я же…
– Пойдём, герой, дома поговорим.
Через полчаса приехали за Наташкой – мама с Федей. Федя нёс два шлема. Значит, они из города ехали на его скутере! Машины-то у них нет… Васёна сразу сжалась в комочек, спрятала лицо в колени. Наверное, ей не хотелось, чтобы Федя её здесь увидел. Но он всё равно увидел. Потому что как раз приехали их родители. Папа был взъерошенный и очень сердитый, мама – перепуганная. Но они не стали ничего спрашивать, быстро заполнили все бумаги, а на Олежку с Васёной даже не посмотрели.
– Когда у вас следующая электричка в город? – спросила тут Наташкина мама у полицейского.
Он посмотрел на часы.
– Сегодняшняя ушла полчаса назад, завтра только.
Наташкина мама сразу так посмотрела на дочь, что даже Олежке захотелось раствориться в воздухе, исчезнуть навсегда.
– Катя, мы вас довезём, – сказала Олежкина мама. – Ой, мы все не войдём!
– Вот именно! Изверги! Меня с работы уволят! А ещё одна поездочка на скутере загонит в гроб! Ненавижу мотоциклы.
– А я люблю, – сказала вдруг Васёна.
– Помолчи! – хором сказали мама и папа.
Но мама тут же нашла выход:
– Пусть Васёна едет с Федей на скутере, а вы с Наташей с нами. Хорошо, Федя?
Федя дипломатично пожал плечами: пусть. Олежка старался не смотреть на Васёну. Ему казалось, что он прямо чувствует, что у неё в душе творится.
– Только очень аккуратно! Не превышай скорость! И вообще…
– Я буду ползти как улитка, мам.
Усатый полицейский улыбнулся им на прощанье и попросил больше не бегать из дома.
Взъерошенный папа вёл машину очень нервно. И он, и мама, и Наташкина мама от самого отделения полиции не сказали ни слова. Наташка и Олег тревожно переглядывались. Что будет… Олежка наконец не выдержал:
– Ма-а-а, па-а-ап…
– И даже не начинай! – взорвался папа. – Пропустили школу, полдня где-то шлялись! По электричкам! Откуда у вас деньги вообще? А, ну да! Зачем нам деньги, мы же зайцами умеем ездить!
– Мы хотели купить билеты, нам не продавали!
– Зачем вас вообще туда понесло, можете вы мне объяснить?
Олежка сразу замолчал. Не могли они объяснить.
– Хотя бы попытайтесь, – вставила мама.
– Ладно, – сказал Олег и немного помолчал. – Я нашёл в Сосновке камешек, он оказался инопланетным существом, мальчиком, как я. И его надо вернуть обратно, чтобы он смог улететь к себе. И мы хотели попробовать, сможем ли доехать до Сосновки на электричках.
Олег сверлил родительские затылки. Ну что? Хотели правду? И что, поверили?
– Совсем совесть потеряли, – вздохнула мама. – Врут и даже не краснеют.
– Что и требовалось доказать, – шепнул Олежка Наташке.
Васёна приехала домой совершенно сумасшедшая. Закрылась у себя в комнате, врубила последний альбом «Хруста», и даже нагоняй от родителей не стёр счастливую улыбку с её лица. Всех ребят наказали примерно одинаково: на месяц лишили компьютера и интернета.
– Подумаешь, – сказала Наташка, когда они собрались на перемене у Ваниного класса. – Проживём и без этого. Главное, что общаться не запретили.
– Попробовали бы, – буркнул Глеб.
– А что с Джимом будет? – спросил Ваня. Он с ними и не ездил вчера, но ему всё рассказали.
– Надо найти другой способ, – сказал Глеб и посмотрел на Олега.
– Надо, – вздохнул тот.
С Джимом он не расставался теперь ни на секунду, но разговаривали они очень редко, и разговоры становились всё короче. Джим боялся тратить силы. Они и так были на исходе.