Страница 15 из 48
Будут подробно описаны только отдельные аспекты истории экономической мысли, которые мне представляются принципиальными и без которых невозможно разобраться в общей линии наших рассуждений. Но и тут есть одна тонкость – даже в самом начале нам было понятно то, о чем я уже писал выше: что социально-политическая составляющая теории современной экономики не менее важна, чем чисто экономическая. А это как раз особенность политэкономии.
Нужно отметить, что в любом случае опыт государственного управления, полученный мной в середине острокризисных 90-х годов, когда нужно было в ограниченный срок решать конкретные, часто очень болезненные задачи, показал, что типовые модели в таких случаях не работают. Более того, на один и тот же вопрос, например о причинах роста инфляции или увеличения доли нелегального налично-денежного оборота, в разное время находились разные ответы. То есть каждый раз приходилось искать конкретный параметр, отвечающий за исследуемый эффект. И многочисленные совещания, посвященные поискам конкретных причин конкретных проблем, показали мне, что универсальные модели работают в реальной жизни очень плохо.
Можно отметить и еще одно обстоятельство. Когда я пришел в Министерство экономики в 1994 году, там еще работало очень много специалистов с опытом Госплана СССР. И на многочисленных совещаниях, где обсуждались различные проблемы экономики (их тогда было не просто много, а колоссально много), все время оказывалось, что точные причины тех или иных явлений называют не абстрактные теоретики, а как раз старые практические специалисты. И каждый раз, когда я оказываюсь в среде этих самых теоретиков, я вспоминаю эти совещания – и вижу, насколько их абстрактные рассуждения и тогда, и сейчас далеки от реальности.
Причины тут понятны: опытные профессионалы оперируют значительно бо́льшим объемом параметров, чем можно включить в обозримые модели, и способны, исходя из своего личного опыта, критически оценивать, какие из них играют принципиальную роль в конкретных обстоятельствах. Но, насколько велика разница, нужно все-таки посмотреть своими глазами.
В общем, я думаю, что без особой вероятности ошибки можно сказать, что абстрактные теоретики не выигрывали в споре никогда.
Именно по этой причине я практически отказался от применения математических моделей в этой книге; именно по этой причине мы практически не используем их в своей теории, которая была создана для описания современного кризиса. Если речь идет не об изучении очень конкретных приложений в очень узкой ситуации, они, в общем, не работают. Но ведь сам-то процесс развития идет! И по этой причине мы попытались найти тот самый главный фактор, который определяет экономическое развитие последних столетий.
Если отвлечься от всех ложных путей, неправильных догадок и, как стало понятно значительно позже, не совсем адекватных рассуждений, можно попытаться восстановить базовую линию наших размышлений. Ну, точнее, как я уже писал выше, моей интерпретации этой линии, появившейся в процессе общих обсуждений сложившихся проблем. Началась она, естественно, с конкретных вопросов, которые выглядели на первом этапе достаточно оторванно от базовой экономической теории. Например, с таких:
Почему в античном Риме канализация была, а в Париже ее снова начали проводить только в 60-е годы XIX века? Почему в античном Риме были мануфактуры, а во времена Средневековья, раннего во всяком случае, их не было? Почему в античном Риме или Константинополе жило более миллиона человек, а средневековый Париж с 30 тысячами населения считался большим городом? В какой момент банки, деятельность которых христианской церковью сильно не приветствовалась, теоретически, во всяком случае, стали не просто легальными институтами, но и получили уникальные для других сфер деятельности права (частичное резервирование)? И, наконец, на закуску: почему капитализм начался именно в XVI веке?