Страница 4 из 86
Я смотрела на него, не веря, что он действительно произносит эти слова.
— То есть виновата я?
— Я не говорю о вине.
— Нет, именно это ты и делаешь. Хочешь превратить свою измену в неизбежный итог моего невнимания.
Роман вздохнул.
— После рождения близнецов всё изменилось.
— Конечно изменилось. У нас появилось двое детей.
— Ты полностью растворилась в них.
— Им было два месяца, Рома. Потом четыре. Потом год. Они болели по очереди, не спали ночами, а ты уезжал в шесть утра и возвращался после десяти.
— Я работал.
— Я тоже. Просто моя работа не заканчивалась вечером.
— Я предлагал нанять няню.
— Ты предлагал нанять человека, чтобы я могла сопровождать тебя на приёмах и улыбаться твоим партнёрам.
Его лицо стало жёстче.
— Я хотел вернуть жену.
— А я хотела мужа. Не человека, который приходит домой переодеться.
Роман закрыл чемодан.
— Этот разговор ни к чему не приведёт.
— Потому что ты уже выбрал удобную версию. В ней ты несчастный мужчина, которого жена перестала замечать, а Валерия вернула к жизни.
Он взял чемодан за ручку.
— Не впутывай её.
— Она спала с женатым мужчиной.
— Я не скрывал от неё, что женат.
— Тогда это многое меняет.
— Она не давала тебе никаких обещаний. Я давал.
На секунду мне стало нечем дышать.
Он защищал её.
Даже передо мной.
Особенно передо мной.
— Ты будешь жить с ней?
— Пока сниму квартиру.
— Ответь.
— Да. Возможно.
— Дети уже знакомы с ней?
— Нет.
— Ты приводил её сюда?
Он промолчал.
Я подошла ближе.
— В нашу квартиру?
— Один раз.
— Когда?
— Вера, не надо.
— Когда?
— Летом. Вы были у твоей матери.
Летом.
Мама забрала нас с близнецами на дачу. Роман обещал приехать на выходные, но сказал, что заболел один из заместителей и ему пришлось работать.
Я вспомнила спальню после возвращения.
Свежая постель.
Открытое окно.
Чужой длинный волос на сливе ванной, который я приняла за свой.
Меня снова затошнило.
— Уходи.
— Мы должны обсудить деньги.
— Потом.
— Я переведу тебе сумму на месяц. Карта останется у тебя.
— Моя карта?
— Дополнительная.
— То есть ты можешь заблокировать её в любой момент.
— Зачем мне это делать?
Я посмотрела ему в глаза.
— Потому что теперь я не знаю, на что ты способен.
Роман взял чемодан.
— Я не оставлю детей без денег.
— Детей. Не меня.
— Ты взрослый человек.
— Пять лет я работала на тебя и твою семью.
— Ты не работала на меня.
— Я бросила студию, когда забеременела. Переехала в другой район, потому что тебе было удобнее ездить в офис. Организовывала ужины для твоих партнёров, выбирала подарки их жёнам, сопровождала тебя на мероприятиях. Я растила наших детей, пока ты строил компанию.
— Я всё это ценю.
— Ты только что назвал меня взрослым человеком, который должен сам решить свои проблемы.
— Я обеспечу тебе нормальные условия.
— Как великодушно.
— Что ты хочешь услышать?
Я могла сказать: «Что ты передумал».
Могла потребовать, чтобы он остался.
Чтобы удалил номер Валерии, встал на колени, умолял о прощении.
Какая-то часть меня всё ещё ждала этого. Не потому, что была готова простить, а потому, что хотела доказательства: наша жизнь значила для него хоть что-то.
Но Роман стоял с чемоданом у двери.
Он уже собрал вещи.
— Ничего, — ответила я. — Я больше ничего не хочу от тебя слышать.
В прихожей повернулся ключ.
— Мама! — раздался голос Сони.
Я вздрогнула.
Мама решила привезти детей раньше.
Близнецы вбежали в спальню почти одновременно. Миша держал рюкзак с игрушечным динозавром, Соня прижимала к себе куклу.
— Папа!
Они бросились к Роману.
Он отпустил ручку чемодана и присел, обняв обоих.
На его лице появилось выражение, которого я ждала в гостинице.
Боль.
Настоящая или очень убедительная.
— Мои маленькие, — сказал он.
Соня заметила чемодан.
— Ты куда?
Роман посмотрел на меня.
— Папа уезжает поработать, — ответил он.
Я почувствовала, как внутри поднимается ярость.
Он снова выбрал ложь.
Потому что она была удобнее для него.
— Нет, — сказала я.
Роман медленно выпрямился.
— Вера.
— Папа будет жить в другом месте.
Миша нахмурился.
— Почему?
Я присела перед ними.
Мне хотелось подобрать правильные слова. Такие, которые не разрушат их детский мир, но и не заставят ждать отца каждую ночь.
— Иногда взрослые решают жить отдельно.
— Вы поссорились? — спросила Соня.
— Да.
— Из-за меня?
У меня сжалось сердце.
— Никогда. Ни из-за тебя, ни из-за Миши. Вы ни в чём не виноваты.
— Я могу быть хорошей, — прошептала она. — Я больше не буду брать твои помады.
Я прижала её к себе.
— Ты уже хорошая. Самая хорошая. И папа уходит не из-за тебя.
Миша смотрел на Романа.
— Когда ты вернёшься?
Роман опустился перед сыном.
— Я буду приезжать. Мы станем видеться постоянно.
— Каждый день?
— Часто.
— Сегодня ты соберёшь железную дорогу?
Роман взглянул на часы.
Это движение увидели все.
Даже пятилетний ребёнок.
— Сегодня не получится, чемпион. Но в субботу мы обязательно проведём весь день вместе.
Миша опустил голову.
— Ты вчера тоже обещал.
Мама стояла в коридоре. Она ничего не сказала, но её взгляд мог бы прожечь стену.
Роман снова поднялся.
— Я позвоню завтра.
Он взял чемодан.
Соня побежала за ним.
— Папочка, не уезжай!
Он остановился у входной двери.
На мгновение я поверила, что не сможет уйти. Что поставит чемодан, вернётся, подхватит дочь на руки.
Но Роман только погладил её по волосам.
— Я скоро приеду, принцесса.
— Когда?
— Очень скоро.
Он вышел.
Соня прижалась лицом к двери и заплакала.
Миша стоял посреди прихожей, сжимая игрушечного динозавра.
— Папа нас больше не любит?
Я закрыла глаза.
Ложь могла бы облегчить эту минуту.
Правда была слишком тяжёлой для ребёнка.
— Папа вас любит, — сказала я.