Этот клинок наш

— К тому же он использует стимуляторы, — поразился Анек. — Опасная штука. Они насильно открывают Пороги организма, позволяя черпать безграничное количество силы, но рискуют выпить всю жизненную силу пользователя до дна. — На их губах застыл хмурый изгиб. — Он слишком отчаянно этого добивается. И нам еще предстоит иметь дело с Далвией. «Бриджер» и Истинная Иллюзионистка… Боги, какая гремучая смесь. Нам придется следить за тем, чтобы она не сменила свое лицо на чье-то из наших.

Сарай была не в силах даже представить себе перегруппировку или осознать масштаб катастрофы, нависшей над ними. Тетрархия только что была свергнута. А число обезумевших могло легко перевалить с тысяч на десятки тысяч.

— Весь этот проклятый народ ведет себя так, будто одержим, — она рассказала ему об жутких убийствах на почве «белого сна», охвативших те края, и о странных снах, которые ей снились. — Я невольно задумываюсь: а вдруг призывы Веренции провести мне экзорцизм содержат хоть долю правды? — Она вспомнила, как недели назад Ночео странно переживал по этому поводу, и выругалась. — Я вообще ничего уже не понимаю.

— Магия, жизнь, боги — всё это непостижимые вещи. Знаешь ли ты, что наши способности говорить правду берут свое начало на землях Илохе? — Анек лавировал сквозь толпу, игнорируя летевшие им в спину вопросы. — Там им даже не нужно Проверять. Судя по всему, местным магам достаточно лишь задать вопрос, и их голос заставляет собеседника выкладывать всё в малейших деталях. Их называют Гипнотиками. Звучит знакомо? — заметив, как Сарай вздрогнула, они кивнули. — Мы не так уж сильно отличаемся от Ночео. И ему следовало бы этого очень сильно бояться.

Они почти дошли до палатки Кассанданы. Она остановилась у скрещенных тканевых пологов, охранявших вход.

— Как ты думаешь, мы сможем победить его?

— Кто-нибудь обязательно сможет, — в голосе Анека звучала абсолютная уверенность. — Если Эдесса невзлюбила тебя, подумай только, как сильно они теперь ненавидят его. — Они подмигнули и скрылись в толпе прежде, чем она успела хоть что-то выдавить в ответ.

Приоткрыв рот от удивления, она устало усмехнулась. Что ж, пожалуй, в этом есть своя логика.

Полог позади нее раздвинулся.

— Верховный Маг полностью исцелен, — с гордостью объявил Дестус, выглядя при этом так, будто готов вот-вот упасть в обморок.

Облегчение разлилось в груди:

— Спасибо вам. Особенно за то, что исправили его давние травмы. Наверное, это была ювелирная работа.

— Насчет этих травм… — Он выглядел настороженным. — Петитор Сарай, я добился своего положения благодаря умению хранить молчание, так что ни единое слово об этом не сорвется с моих губ даже перед Верховным Тетрархом. Но есть кое-что, что вы должны знать об этих переломах. Они были очень старыми, и их было немало.

Предчувствие беды сковало ее изнутри от его неуверенности:

— Насколько старыми?

— От десяти до двадцати лет назад. — Он бросил на нее многозначительный взгляд. — По меньшей мере восемь переломов.

— Но тогда он был совсем ребенком.

Дестус кивнул.

Недоверие Кадры к лекарям. Повторяющиеся травмы позвоночника на протяжении десятилетия и болевой порог, способный посоперничать с самим Гневом. Шок и понимание покрыли ее кожу мурашками.

— Понимаю, — онемевшим голосом произнесла она. — Спасибо, что сказали мне, Дестус.

Мрачно кивнув, он направился к своему следующему пациенту.

Внутри палатки она застала Кадру: он стоял, разминая плечо, словно отвык от того, что оно может двигаться так легко и плавно. Слабая, но искренняя улыбка тронула его губы. Ей даже показалось, что он стал чуть выше ростом.

— Ты всё это время терпел боль? — удивилась она. — Все те дни, что мы были знакомы?

Эйфория в его глазах сменилась нежностью:

— Рядом с тобой я ее почти не чувствовал.

Еще один секрет. Сердце сжалось от боли, заныв, как свежий синяк. И все же она улыбнулась в ответ, не желая омрачать его радость от избавления от многолетней муки.

— Мне следовало притащить тебя к лекарю гораздо раньше. — Его взгляд изменился, став пытливым, стоило ей удержать улыбку на лице. — Анек упомянул одну полезную вещь… Кадра? — Она сглотнула, когда он решительным шагом пересек палатку и взял ее за плечи.

— Накричи на меня, — тихо потребовал он. — Прокляни меня. Не притворяйся, что с тобой всё в порядке.

Боль прокатилась по горлу. По ее шее пробежала дрожь, когда он провел рукой по ее затылку, приподнял подбородок и сурово заглянул в глаза:

— Я причинил тебе боль.

Ее глаза защипало. Она кивнула, не доверяя собственному голосу.

— Прости меня. — Его лицо напряглось, когда слеза все же сорвалась с ее ресниц. — Я собирался рассказать тебе… — Он выругался, услышав громкий голос Кассанданы где-то снаружи палатки. Когда его глаза снова обратились к ней, в них читались раскаяние и твердая решимость.

— Кадра… — только и успела пискнуть она, когда его губы накрыли ее рот.

Она обвила его руками, издав приглушенный вспыхнувший стон, когда он прижал ее к себе вплотную. Он дразнил уголки ее губ мягкими, настойчивыми поцелуями, проникая глубже, когда она сама приоткрыла их.

— Прости меня. — Он сжал ее затылок, жадно впитывая ее ответ. — Сарай, черт возьми, прости меня.

Жар забурлил в ее крови. Она вцепилась в него, зарывшись пальцами в его волосы и покусывая его нижнюю губу. Уткнувшись носом ей в шею, он пробормотал еще одно извинение, когда снаружи послышались шаги, нарушающие окутывавшую их пелену. Он неохотно отстранился и стер слезы с ее глаз. Секунду спустя в палатку ворвались Кассандана и Анек.

— Нам нужно поговорить. — Кассандана огляделась в поисках хоть чего-нибудь, за что можно ухватиться, и, не найдя ничего, скрестила руки на груди. — Мы столкнулись… — Она прищурилась, глядя на Кадру. — Ты всегда был таким высоким? Впрочем, неважно. У многих пострадавших из «Эквитас» проявляются признаки безумия. Никаких волдырей от нарывных жуков, но они вопят о каких-то глазах и смеющемся небе. — Кассандана прижала пальцы к вискам так, будто находилась в шаге от разрыва сосудов. — Кажется, мы проиграли.

Часть Сарай была согласна с ней — ей хотелось просто сесть на землю и больше не двигаться.

— Нет, не проиграли, — возразила она. — Каковы бы ни были источники его новообретенной силы, их недостаточно, чтобы сравнять Эдессу с землей.

— А ему нужно это делать, если он заставляет половину города орать про глаза? — пробормотала Кассандана.