Этот клинок наш

14 Песочные часы

Сидя напротив Мехерр за завтраком в таверне, Сарай задумчиво смотрела на пустующее место, где должен был сидеть Кадра, и продолжала покусывать губы.

В его поведении на протяжении всего их северного путешествия в последние пять дней чувствовалось странное напряжение. Сначала она списывала это на беспокойство по поводу того, что Эдесса готовится к восстанию. Но вчерашняя реакция на слова Итраса развеяла эти сомнения.

Кадра всегда знал об этом больше. С самого начала расследования.

Ничего необычного. Но почему он ей ничего не сказал? Она барабанила пальцами по столешнице. Кадра никогда ничего не делал без причины, так почему же он не поделился тем, что Преторы Комиса были повязаны с производителями наркотиков, что Комис был центром производства «белого сна» в стране, а яд нарывных жуков служил его главным ингредиентом? Даже Итрас сломался под грузом осведомленности Кадры. Её брови сошлись на переносице.

Откуда он так много знает о производстве наркотиков?

Кадра даже не стал выпытывать у Итраса имя. Он просто увлёкся, утащил её к воротам Комиса и потребовал, чтобы Мехерр отвела её в совершенно случайную, безопасную — он подчеркнул это трижды — таверну и держала там до его возвращения из Эдессы.

— Ты возвращаешься домой? — удивлённо спросила тогда Сарай, пока вигилы и Мехерр быстро занялись изучением неба и пыльной земли, пытаясь дать им хоть немного уединения на открытом пространстве пустыни Хароманд за пределами Комиса. — Я пойду с тобой.

— Там тоже может быть небезопасно. — Его голос зазвучал хрипло. — Сарай, я… — Она замерла, когда он коснулся её щеки с захватывающей дух нежностью. На людях.

Она сжала его локоть:

— Что случилось?

Его глубокие глаза сканировали её лицо с бурлящей бурей внутри, словно он пытался впитать саму её суть.

— Ты была права. Наш виновник в Эдессе, — мрачно произнёс он. — Я бы всё объяснил и взял тебя с собой, Сарай, но у меня кончилось время. — Мышцы его челюсти напряглись, резко выделившись на лице. — Если он найдёт тебя, даже я не смогу тебя защитить. Дай мне два дня, чтобы выследить его, и я вернусь за тобой.

Она сглотнула:

— Ты будешь в безопасности?

Он пропустил её волосы сквозь пальцы с такой серьёзностью, от которой у неё похолодело внутри:

— Я не знаю.

— Эм… Сарай? — Мехерр вернула её в реальность и напомнила, что она уже несколько минут стучит ложкой по супу. Кусочки курицы плавали по краям тарелки.

Черт. Идея бесконечно извиняться перед хозяином таверны и убирать за собой пришла в тумане; краем сознания она фиксировала вигилов, следовавших за ней по — вновь повторённым трижды — инструкциям Кадры.

— Я не понимаю мужчин, — произнесла она спустя мгновение.

Поскольку она имела в виду одновременно их нанимателя и Верховного Мага страны, преимущественно мужской состав вигилов переглянулся с неловким видом и пожал плечами. У Мехерр подобных угрызений совести не было.

— Он исключил тебя из расследования и сослал в статус Кланледи. — Заметив её озадаченный прищур, Мехерр пояснила: — Они никогда не участвовали в войнах монархии, а лишь сидели в ожидании возвращения своих Кланлордов.

Это сравнение резануло своей точностью.

— Он бы не сделал этого без причины.

Неверующий взмах бровей Мехерр говорил сам за себя. Но спорить она не стала. Когда Сарай открыла рот, Мехерр подняла обе руки в знак капитуляции:

— Как насчёт этого? Вчера, перед тем как твой Верховный Маг уволок тебя из Комиса, Итрас обмолвился, что у них под стражей находится заражённый, который утверждает, будто видел точное местонахождение ближайшего жучиного роя. Говорить не может — жуки сожрали ему язык, — но эта информация была бы полезна Комису. Ты можешь извлечь её из его головы материализацией?

— Боги, конечно. Всё что угодно, лишь бы предотвратить новые смерти.

Проницательные глаза Мехерр сузились, в них мелькнуло что-то почти болезненное.

— Не заставляй меня привязываться к тебе, Петитор. — В ответ на суровый взгляд Сарай Мехерр рассмеялась. — Ладно, я «Бриджером» перенесу тебя обратно.

Видеть улицы Комиса такими пустынными было больно.

Закат обычно выводил на улицы северян толпами. Они сидели у костров, сплетничали и пили до беспамятства. Но сейчас магазины были заколочены, окна в не заражённых инсулах закрыты ставнями. Ни единого ребёнка, бросающегося снежками. Анек наверняка сказала бы ей, что она слишком переживает и не должна принимать всё так близко к сердцу. Но она просто не умела реагировать иначе, видя чужую боль.

Итрас был вне себя от радости, обнаружив, что Кадра не пошёл с ней, но тут же разъярился, когда она заставила его пройти «Проверку», чтобы доказать, что он не ведёт её в ловушку. Несмотря на то, что несколько вопросов спустя он успешно справился с заданием, вид у него был такой, будто он готов взорваться.

Тяжело вздохнув, Сарай быстро попросила вигилов подождать её с Мехерр у городских стен, заверив, что с ней всё будет в порядке. Хуже того, что Претор мог сделать, было только пустословие.

Теперь он шагал впереди неё, игнорируя повозки, направлявшиеся к институту Ам Семни, где Далвия помогала пострадавшим.

— Ваши добровольцы изрядно натерпелись, — заметила она. — Разве ваши вигилы не могут помочь с транспортировкой зараженных?

Охранявшие Итраса мужчины моргнули, их брови взлетели вверх.

— Забота о больных — женская работа, — с расстановкой пояснил Претор, словно объяснял что-то двухлетнему ребенку. — Вы же не видите целителей, помогающих вигилам на патрулировании, верно?

Не потому, что не было интереса. Она надеялась, что ситуация на севере улучшится после того, как Кассандана станет Верховным Тетрархом, но некоторые предрассудки сидели слишком глубоко. Женщины и нейтралии по-прежнему не могли служить здесь в рядах вигилов, а Тетрархия не имела права вмешиваться в региональные дела.

Ее губы сузились:

— Присутствие целителя на патрулировании могло бы оказаться полезным, если ваши вигилы столкнутся с кем-то раненым.

Равный взгляд Итраса дал ей понять, что он предпочтет патрулировать улицы лично, чем допустить подобное.

Приближались сумерки, когда они добрались до тюрьмы Комиса. Итрас стучал железными двойными дверями, раскрасневшись от холода.