Этот клинок наш

Не отводя от неё тлеющего взгляда, он закинул её бёдра себе на плечи и начал медленно, намеренно проникать в неё языком. Её спина выгнулась дугой, когда он повторил это, пробуя её на вкус неторопливыми, глубокими движениями. Он любил её самую суть, такой же неумолимый в постели, как и в жизни.

Наслаждение затуманило зрение, перенося их в разлом времени, который принадлежал только им двоим. Её пятки впились в его спину, когда молнии пронзили всё её тело. Боги, Святые, Проклятые — она призывала их всех, умоляя, вцепляясь в густой шёлк его волос, когда движения его языка ускорились, находя именно то место, где она больше всего нуждалась в нём. Она пульсировала в такт его пальцам, в такт своему сердцу, и ей всё ещё было мало.

— Кадра, пожалуйста!

Он провёл языком полосу по её животу, прежде чем снова пронзить её пальцами. Похоть окрасила его кожу светящимся румянцем, а в глазах блеснул редкий, дразнящий огонёк.

— Так сильно во мне нуждаешься?

— Очень, — хрипло отозвалась она.

Поднимаясь выше, он прикусил её нижнюю губу.

— Почему же, м?

Она переплела свои пальцы с его.

— Наверное, потому что я люблю тебя.

Хриплый выдох сорвался с его губ. Он прижался своим лбом к её.

— Скажи это снова.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Строгие черты его лица не изменились, но глубокие, словно бездна, глаза засияли.

— Я твой. — Грубый поцелуй, а затем гортанный приказ: — Раздвинься для меня.

Страсть опалила его скулы, когда она повиновалась. Одной рукой он развёл её бёдра шире, другую положил на постель рядом с её головой. Она тихо вскрикнула, когда головка его члена скользнула по её входу в долгом ласкающем движении. Улыбка, с которой он на неё посмотрел, должна была быть вне закона.

— Прими меня. — Он возвышался над ней — воплощение желания, тьмы и абсолютной власти.

Одурманенная, она потянулась между ними, направляя его в себя, не отводя глаз от его штормового взгляда, пока он медленно входил.

— Вот так, милая девочка. Покажи, как сильно ты скучала, — прорычал он, содрогаясь, когда вошёл до самого основания. Обхватив её лицо ладонями, он наблюдал, как прерывается её дыхание от того, насколько полно она ощущала его внутри.

Пот капал с его подбородка, когда он отстранился и медленно вошёл снова, склонив голову, чтобы взять её грудь в рот. Бывали ночи, когда он часами мучил её с безжалостным терпением, сажая на колени и покачиваясь, дразня в месте их соединения. Она закинула бедро, которое он удерживал, выше себе на поясницу, пытаясь прижаться ещё глубже.

Низкий смешок пророкотал в его груди, прежде чем он вошёл снова. Жёстко. Её рот открылся в крике экстаза, жар раскалывал пространство между их телами, словно он призвал настоящую молнию. Он пил её крики, обхватил ладонью её горло, сжимая с захватывающей дух нежностью, наклонил её подбородок вниз и потребовал, чтобы она смотрела, как глубоко он проникает.

Она не могла думать; голос её охрип, нервные окончания пылали. Она пробовала на вкус его мочку уха, рот — каждую часть его, до которой могла дотянуться, не произнося ничего, кроме его имени. Его мускулистые плечи напряглись, бёдра вбивались в неё с мучительной жаждой. Искры вспыхивали на краю зрения, магия срывалась с него, когда он терял контроль.

Её тело сжалось вокруг него в преддверии финала, и он укусил её за изгиб шеи, издав гортанный стон, притягивая её ближе, чтобы войти ещё глубже. Яркий поцелуй, и его рука на её горле перекрыла дыхание. Она сорвалась в пропасть с криком. Тело выгнулось, рассыпалось на части, затопленное яростными волнами наслаждения. Низкий, густой звук вырвался из него, когда он зашёлся в спазмах, толкаясь глубокими, отчаянными рывками, пока жар заполнял её.

— Чёрт, возьми всё, Сарай. — Он прорычал серию непристойных слов, содрогаясь в ней, трусь щетиной о её волосы. Его сердцебиение грохотало прямо под её кожей. Став бесформенной от неги, она дышала в такт ему, протестуя, когда он отстранился, чтобы позаботиться о чистоте.

Щедрый любовник, он был скуп на слова, и лишь однажды — после «Распада» — сказал, что любит её. Но она чувствовала это в каждом прикосновении его губ к её вискам и в объятиях, которыми он всегда замыкал её во время сна.

— Это, — заявила она, — было впервые. Я и не думала, что чрезвычайно благопристойный Верховный Маг Кадра способен соблазнять женщин до наступления ночи.

Он иронично приподнял бровь, выглядя более расслабленным, чем за последние несколько месяцев.

— Я предложил тебе жить со мной спустя день нашего знакомства. Благопристойность — не самая сильная моя черта.

Она рассмеялась, уткнувшись ему в шею.

— Ты уверен, что тебе не нужно разбираться с последствиями бури?

— Нет, это её финал. Давай выделим себе несколько часов.

— Как думаешь, страна всё ещё будет стоять, когда мы проснёмся?

— Есть неплохие шансы. — Он обнял её и издал хриплый вздох удовлетворения, когда она обвила его за талию.

Она позволила напряжению и страхам последних месяцев ускользнуть сквозь пальцы, словно ночным кошмарам. И когда сон нашёл их переплетённые фигуры в Башне Аоран, они отдались ему безмятежно.