Страница 34 из 147
5 Чума
«История двух стран. Именно так большинство историков воспринимает нашу землю. Голодный север и сытый юг, препирающиеся о распределении ресурсов, словно всё ещё стоит вопрос о том, кто имеет на них право. Если гора исследований, которую я сжал на этих страницах для вас, несчастные южане, не проясняет ситуацию, я скажу прямо: север заслуживает того же, что есть у вас. Я говорю о том, что пока вы сидите в своих домисах и пируете, север чахнет. В своём ограниченном понимании бедности вы смеете верить, что плохо составленный, многовековой Акт даёт вам право на наши ресурсы. Я говорю, что вы напрашиваетесь на гражданскую войну. Север может быть политически слаб, но мы понимаем нужду лучше, чем кто-либо из вас когда-либо поймёт. Мы сплотимся вокруг зла, если это будет означать, что нас не коснётся то, что вы называете добром.
И когда мы придём и лишим вас всего, что вы принимали как должное, мы проявим к вам то же сочувствие, которое вы проявили к нам».
— отрывок из «Акта о
Послеполуденное время принесло дню странную банальность, которая казалась Сарай неуместной после увиденного в амбаре и его последствий.
Она выдержала оглушительный разговор с главой Гильдии Зерна Иортиусом, который начался с того, что она выразила соболезнования в связи с потерей более тридцати членов его Гильдии, а закончился взаимными угрозами предъявить обвинения в краже — она его за накопление зерна в ущерб стране, а он её за разграбление склада и отправку продовольствия на север. Они зашли в тупик. Но остаток дня прошёл… приятно. Дела были простыми, холод не слишком острым, а толпа, заполнившая рынок, на котором Кадра проводил слушания, была благословенно тихой. Петиции, лежавшие вдоль стола, за которым они работали, к вечеру поредели, и не прозвучало ни одного крика «горная сука» или чего похуже. Это казалось пугающим предзнаменованием.
Завтрашний день станет совсем другой историей. Кассандана уже отдала распоряжение вигилам на четырёх точках въезда в Эдессу проверять всех прибывающих на наличие волдырей. Слухи распространятся, и новая волна антисеверных настроений захлестнёт город. Какая же это хавидская катастрофа.
Убеждая себя насладиться тишиной, пока она длится, Сарай поморщилась от того, как радостно выглядели лица в толпе. Ирония: всего три дня назад она пыталась убедить их, что Эльсар не проклинали эту землю, а теперь сама едва была в этом уверена. Как сильно этот хрупкий мир рухнет завтра?
— Это было ужасно! — внезапно воскликнул истец, чьё дело она должна была разбирать. Сарай вздрогнула. — У меня не было другого выбора!
Она взглянула на петицию. Член Гильдии Вина и Спиртных напитков требовал возмещения ущерба. Она запнулась, прочитав имя ответчика, и засомневалась, не подводит ли её зрение. Север?
— Толпа облепила мой фургон — я имею в виду фургон Гильдии, — как мошкара. Я никогда так сильно не боялся за свою жизнь. Естественно, я побежал и бросил фургон, — закончил гильдеец.
Кадра приятно улыбнулся:
— Естественно.
— Я не должен платить за пропавший товар. Я не просил север бунтовать. Меньшее, что он может сделать, — это компенсировать мне его стоимость.
— «Север» не является правомочным ответчиком, — устало произнесла Сарай. — Вы можете описать своих нападавших?
— Откуда мне знать? Эти горцы все на одно лицо!
Сарай нахмурилась. Его голос звучал с тем вызывающим напором человека, который верит в свои слова, даже если окружающие видят ситуацию иначе.
— Что вы делали на том рынке? — стреловидный взгляд Кадры пригвоздил гильдейца к месту. — Фургоны Гильдии должны доставлять свои квоты согласно Акту о распределении напрямую на приёмные склады населённого пункта или в учреждения, закупившие дополнительные объёмы.
Вина промелькнула в глазах мужчины и так же быстро исчезла.
— Просто остановился посмотреть кое-какой товар.
Просто остановился, чтобы извлечь тайную прибыль с рыночных торговцев и доставить оставшийся товар на склад, при этом пожав плечами относительно недостачи. Она повернулась к Кадре и улыбнулась, заметив раздражение в сухой линии его губ.
— Furtum — это преступление, — Кадра использовал латинский термин из Corpus Juris Totus для обозначения кражи. — Север уже достаточно вас компенсировал.
Мужчина побагровел.
— Мне должны за целый утраченный фургон! Это не сравнится с мелкими прибылями тут и там…
— Вы в Гильдии около двенадцати лет, — голос Кадры приобрёл тот тихий тембр, который означал опасность. — Ваши махинации принесли вам достаточно, чтобы покрыть потерю нескольких фургонов с припасами. Дело закрыто.
Вигилы оттеснили мужчину, когда он попытался спорить дальше. Крики: «А как же мои деньги!» — затихли на заднем плане.
Она покачала головой, её вздох стал тяжелее, когда она развернула последнее дело на сегодня. Нападение, или iniuria, согласно древнему языку Corpus. Юния из Эдессы требовала компенсации за, по-видимому, чудовищные увечья, причинённые неким Луканом. Дело могло стать неприятным.
Оглядывая толпу, пока Кадра призывал обе стороны сесть в кресла посреди рынка, она в замешательстве уставилась на пару дворян в шёлковых одеждах, которые выглядели одинаково недовольными друг другом. Никто из них не казался ужасно изувеченным.
Кадра посмотрел на дуэт:
— Какого рода нападение привело вас сюда?
Юния поднялась, её губы дрожали.
— Я изуродована! — взвыла она. — Как я могу теперь показываться на людях? — Прежде чем Сарай успела остановить её, она одним резким движением сбросила биррус и платье, оставшись лишь в нижнем белье.
Шея Гая чуть не хрустнула от скорости, с которой он отвернулся. Из теперь уже шумной толпы раздался восторженный вой, а Сарай со вздохом уткнулась лицом в ладонь. Проклятье, сейчас зима.
— Пожалуйста, оденьтесь… — она заметила обнажённые плечи Юнии и вскочила с места. Уродливые, знакомые волдыри покрывали её кожу, дугой спускаясь по груди.
Ужас вонзился ей в горло, словно лезвие, когда она встретилась с мрачными глазами Кадры.
— Оденьтесь, — приказал он Юнии, и та, вздрогнув, подчинилась. — Как это произошло?