Страница 27 из 147
— Странно, — он обвёл взглядом толпу и наблюдал, как она дрожит. — Ибо я слышал, что многие среди вас не любят перемены. Вы хотите учить своих потомков той же нетерпимости, которой учили вас. Вы стремитесь поддерживать те же конфликты, с которыми выросли, в состоянии сбалансированного дисбаланса. Вы взращиваете новое поколение врагов и козлов отпущения, чтобы, когда они дадут отпор и расцветёт война, вы могли обвинить историю и кричать, что вы никогда не были виноваты. И при этом ваши казны продолжают раздуваться.
Лихорадочные шаги Кассанданы замерли. Она смотрела на него так, словно он ударил её кинжалом.
— Какого чёрта ты думаешь, что делаешь? — рявкнул Глава Гильдии Глины Септимус из взбудораженной толпы. — Как ты смеешь использовать сегодняшний вечер для своих личных…
— Земля, которая отказывается меняться, — это земля, обречённая на гниение, — его голос заполнил весь двор. — И всё же этих студентов учили, что быть радикалом — значит искать смерти; что прогресс — это несколько приказов, подписанных Тетрархом прямо перед смертью, чтобы их нельзя было отменить; и что поддержание мира ценой справедливости — это демократия. Высшие классы и Гильдии, — он бросил саркастический взгляд на Септимуса, — превратили эти уроки в самоисполняющиеся пророчества до такой степени, что они убили меня.
Тишина опустилась на толпу. Люди расступились, когда он сошёл с помоста.
— И я тоже извлёк урок. Больше я не стану откладывать прогресс до последнего вздоха. Я не буду просить угнетённых ждать. Поэтому в эту ночь, празднующую шаг в будущее, знайте: страна изменится. — Его губы изогнулись, когда вокруг нарастал неистовый ропот. — И начнётся это здесь, на месте моего «преступления».
Его горло сжалось, когда он встретил взгляд Сарай. Она замерла, золотые глаза широко распахнулись в лунном свете. Рядом с ней Анек прижала руку ко рту.
— С этого дня Академия прекращает взимать плату за вступительные экзамены и будет принимать студентов любого происхождения. Абитуриенты получат три попытки для поступления и полную стипендию в случае успеха. Деньги придут из моей казны, и эта школа станет богаче от их присутствия. Что касается наших выпускников, — он бросил взгляд на онемевшую группу, — которые, несомненно, желают вернуть меня на тот свет за то, что я безжалостно нарушил их вечер, примите мои сердечнейшие поздравления и подарок в пятьсот ауреев каждому, чтобы облегчить ваш путь вперёд. — Он развёл руками с ледяной улыбкой. — Доброй ночи.
Двор взорвался, мостовая завибрировала. Глаза метались от него к Сарай. Оглушительные аплодисменты и дикие свистки выпускников, спешащих к его вигилам с протянутыми за золотом руками, кричащих, что это лучшая ночь в их жизни. Кассандана пошатнулась, белая как полотно. Главы Гильдий и дворяне окружили его, визжа о том, что он уничтожает престиж Академии. Но он видел только женщину, смотрящую на него с любовью, которой он никогда не будет достоин.
Я люблю тебя. Он заставил её пройти через так много страданий, и это заявление было объявлением войны. И всё же Кассандана ошиблась, потому что Сарай тоже видела линии фронта. Она сражалась, потому что мир бросил её, он бросил её, и она не собиралась оставлять никого другого.
Он не предаст её идеалы. Как бы сильно он ни жаждал сохранить её в безопасности.
Он кивнул Гаю, улыбнувшись, когда Сарай поняла его намёк и бросилась к вигилу, который передал ей записку, написанную им несколькими часами ранее.
У Главы Гильдии Зерна Иортиуса есть секретный амбар. Прогуляемся ночью, мой Петитор?
Она пробежала глазами по строчкам и расплылась в широкой улыбке, щёки порозовели, глаза засияли. И в этот миг он как никогда был близок к покою. Поэтому там, под покровом ночи и в окружении недоброжелателей, он попытался представить, что в Ур Динье нет войны, что он не скрывал от Сарай ничего, и что фасад его жизни никогда не рухнет.
Если бы только это было правдой.