Этот клинок наш

25 Легко

Сарай смотрела в небо, погруженная в мысли, пока они ехали к зернохранилищу Гильдии Зерновиков.

Поскольку Мехерр никогда прежде здесь не бывала, ей удалось открыть Бридж лишь до поста стражи Аэлиуса, где они оспорили две лошади и помчались вперед быстрее ветра. Она вглядывалась в знакомые деревянные ворота, вырастающие на горизонте. Ради всех богов, зачем какому-то божеству понадобилось так истязать их город?

— Ты какая-то тихая. — Мехерр подтолкнула своего скакуна, чтобы поравняться с ней.

— Я заблудилась, — призналась Сарай. — Хотелось бы мне обладать большей силой, чтобы остановить Ночео и этого бога. Но меня едва ли воспринимают всерьез люди, что уж говорить о высших силах.

Мехерр бросила на нее взгляд, к которому Сарай совершенно не привыкла. Добрый, но в то же время говорящий о том, что умом она сейчас явно не блещет.

— Ночео и Орден пришли за тобой, — медленно произнесла та. — Они могли бы просто проигнорировать тебя, когда ты сама вызвалась быть мишенью, но вместо этого они приволокли тебя прямо на Слушание. — Мехерр широко развела руками, столкнувшись с недоумевающим пожиманием плеч Сарай. — Ты правда этого не видишь? Они пытались лишить тебя социального капитала исключительно потому, что он у тебя был. Никогда не задумывалась, что ты слишком сильно концентрируешься на тех немногих, кто тебя недолюбливает, и совсем не замечаешь толпу, которой на все это наплевать?

Сарай чуть не выронила поводья.

Мехерр многозначительно приподняла брови. — Вот почему Ночео то и дело предлагает тебе власть — чтобы воспользоваться твоим именем рядом со своим. Вчерашнее шоу вызвало у людей скорее страх, чем уважение. Твоя поддержка перевесила бы чашу весов в его пользу.

Что-то застряло на задворках сознания Сарай. Она уже открыла рот, чтобы ответить, как Мехерр продолжила:

— Свобода без власти — это проклятие для таких людей, как мы. — Она окинула взглядом усыпанные мокрым снегом фермерские домики по обе стороны дороги. С кровельных свесов свисали и капали сосульки. — Я видела, что ты тоже поняла это в Комисе после того удара.

— Таких, как мы?

— Людей, которые хотят исправить этот мир, — уточнила Мехерр. — Тебе не все равно. Опасное качество для женщины, обладающей властью. Ты ведь совсем загнала себя в Эдессе.

Сарай нахмурилась.

— Мехерр, откуда ты столько знаешь про…

— Нужно ли тебе, чтобы я что-то выяснила у Кассанданы? Она единственная из нас бродит в каком-то тумане, не зная, за что схватиться, так что я решила помочь ей, оставив тебя здесь.

Сарай потеряла нить рассуждений. — Пожалуй, стоит также проверить Зал Архивов? Анек там сейчас барахтается в одиночку вместе с Харионом.

Мехерр фыркнула.

— В голове пусто, а обижается так, будто гений.

Сарай всмотрелась в опущенные уголки ее губ, в печать усталости на лице.

— Спасибо тебе. Правда. Ты ведь наверняка представляла себе столицу иначе — не как сборище уставших Тетрархов, Петитору и пары сотен стражников, пытающихся удержать трещащую по швам страну.

— Не совсем так. Но тебе не о чем беспокоиться. — Улыбка Мехерр была улыбкой женщины, слишком многому научившейся на компромиссах и теперь не берущей пленных. — Я лишь хочу довести это дело до конца.

Сарай уловила звон правды в этих словах, как раз когда они подъехали к воротам зернохранилища и попрощались с Мехерр.

Вокруг завывал ледяной ветер, невидимыми клинками пробиваясь через биррус прямо до кожи, пока она обходила зернохранилище по периметру. Сапоги глубоко увязали в свежих сугробах, проваливаясь по щиколотку, а мысли снова вернулись к загадке Далвии.

Насколько знал Кадра, Далвия была единственным ребенком в семье, и после смерти родителей ей пришлось уповать лишь на милость Клана Кадра. Но как ни старалась Сарай, она никак не могла взять в толк, почему эта женщина не бросила Ночео, если ей так претило то, что он творит.

Ее нога ступила в чей-то след. Легкий холодок предупреждения пробежал по спине, когда она заметила в снегу вторую тропинку. Черт. Кто еще здесь?

Затаив дыхание, она начала медленно отступать назад, ставя ноги точно в собственные следы, пока не вернулась к месту, через которое вошла. Обернувшись, она замерла: прямо перед ней стоял Ночео.

Заложив руки за спину, он смотрел на нее с не меньшим шоком, а затем оглядел ее покрытую шрамами кожу с высокомерием человека, свято уверенного, что его суждение критически важно для существования большинства.

— С тобой вполне можно перепутать пустыню Ксароманд. Растрескавшаяся земля.

Всего пара слов — и он растоптал ее достоинство. Ничтожество. Она стиснула зубы от этого воспоминания.

— Собрался принимать очередную порцию стимуляторов и сражаться с богом?

Ночео нахмурился:

— Где Дреневан?

— Не здесь. — Вдруг она от всего сердца воспылала благодарностью за то, что Кадра первым делом заглянул в башню Аоран. — А где Далвия?

— Кто знает? Все еще расстроена своим поражением?

Сарай следила за ним так, словно перед ней стоял чернополосый медведь. Ее дыхание клубилось паром на морозе.

— Не знаю, с чего ты взял, будто приносишь хоть какую-то пользу, но с твоим появлением ничего не изменится. С Тетрархией, при всей ее порочности, хотя бы есть надежда.

— Надежда. Иллюзия. — Ночео пнул ком снега. — Ты слишком мало видела, чтобы знать разницу.

Усталый смех вырвался из ее груди, отравленный горечью, которая улеглась далеко не сразу.

— Я видела достаточно. Достаточно, чтобы отличить иллюзию власти от надежды на нее. — Она демонстративно окинула взглядом его дрожащую руку. — Действие лекарств проходит?

Он проигнорировал ее укол:

— Югу нужен был урок после всего того, что пришлось пережить Северу.

— Прошу, ты просто хотел утереть нос Кадре. — Копия башни Аоран, присвоение себе статуса Кадры. Все это с самого начала было лишь местью. — Любой, кому была бы не плевать на эту страну, удерживал бы каждый обломок «Эквитас», пока люди спасались бегством. На что способен твой голос, кроме как заставлять других делать то, на что сам ты не способен?

Он замер.