Страница 8 из 187
4. Хлопок двери
Спала я всю ночь очень хорошо, я даже не хотела бы вставать, но нужно.
Я проснулась от солнца, которое проходило через шторы. Затем встала и пошла мыться, чтобы привести себя в порядок. Чувство тревоги меня пока что покинуло, хоть что-то радует. Я не знаю, вернулся ли Энтони сегодня, но надеюсь, что да.
Я вышла из комнаты, когда уже собралась, и пошла завтракать. Запах кофе был по всему дому, а значит, что Энтони уже вернулся.
Я зашла на кухню, и Энтони сидел за столом в телефоне, а в другой руке — кофе. Он поднял взгляд на меня, и вот он. Мафиозный босс. Холодность его взгляда заставила меня поежиться и нахмуриться. Граф уже ел из своей миски. А я подошла к холодильнику и достала сэндвичи.
Молчание окутало нас даже после того, как я налила себе чаю. Я не смотрела на Энтони, а лишь ела свой завтрак. Но вот он смотрел на меня. Может, пора его снова побить?
— Льдинка, — хрипло произнес Энтони. — Ты обижаешься.
Я жевала дальше свою еду и подняла на него взгляд, а затем пожала плечами и сделала глоток чая. Энтони поднял брови и протер лицо руками, затем вздохнул и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
— Хватит дуться, — проворчал он.
— Я не дуюсь, — отстранённо ответила я.
Он покачал головой и сделал глоток кофе, затем достал сигарету и прикурил. Я посмотрела на него, изучала его лицо, его холодные глаза и серьёзное выражение лица.
— Почему ты вчера уехал? — я прищурилась, он же сжал губы.
— Мне нужно было, — он сделал затяжку и выпустил дым в потолок.
— Нужно было, — повторила я себе под нос. — Понятно.
Молчание продолжилось до самого конца завтрака. Я встала и убрала посуду, а затем достала шоколад и стала его есть. Мне нужно сейчас чем-то заткнуть рот, потому что мне становится обидно. Ещё почему-то он никак не пытается меня запихнуть к себе в семью, чтобы я стала его человеком. И это очень меня бесит.
Я посмотрела на него, закидывая очередную дольку шоколада. Граф давно уже ушел из кухни. Энтони уставился в свой телефон. И я решилась.
— Почему ты не берёшь меня в семью? — пробормотала я, садясь обратно на стул. Он поднял на меня взгляд. — В чём проблема?
Он сжал губы и убрал телефон, затем сцепил руки и посмотрел на меня.
— Проблем нет, — ответил он холодно. — Просто зачем тебе это?
— В смысле зачем? — я выгнула бровь. — Я до сих пор как гость у тебя. Мне не нравится это.
— Мне тоже много чего не нравится, — отрезал он грубо. — Какая разница, в семье ты или нет.
— Большая, — прошептала я.
Я сейчас его совершенно не понимаю. Почему бы меня не взять в семью? Я не хочу быть какой-то левой, я хочу быть в его семье. Хочу, чтобы я не была гостем, а была членом семьи Скалли.
— Я не хочу быть гостем, я хочу быть членом семьи Скалли. В чём проблема, Энтони? — проворчала я. — Какого хрена я вообще должна тогда с тобой тут быть.
— Потому что ты моя, — отрезал он и резко встал.
— Так сделай меня официально, блядь, своей! — я нахмурилась и встала тоже из-за стола.
Мы смотрели друг на друга. Я сейчас готова просто разорвать его. Он меня бесит. Ничего мне не говорит. Совершенно.
— Ты меня бесишь, — прошипел он.
— Это взаимно, босс, — выпалила я. — Пошёл ты к черту.
Он подошёл ближе, затем схватил за волосы на затылке и откинул мою голову, вторая его рука легла на мою шею и чуть сжала.
— Льдинка, — прошептал он. — Тебе не нужно вступать в семью, чтобы быть моей. Просто то, что ты со мной, этого достаточно.
Я убрала его руки, а затем оттолкнула его. Он сузил глаза на мои действия и размял шею. Злится. Пусть горит в своей ярости. Ублюдок.
— Если я не в твоей семье, то могу уйти в любой момент, — прошипела я, не отводя взгляда.
— Нет, — отрезал он с усмешкой.
— Да, — запротестовала я, а затем вышла из кухни и крикнула вслед. — И никто меня не остановит. Когда-нибудь, Энтони, я уйду, и ты умрёшь в своей тьме.
Я шла по коридору, а затем услышала его гневные шаги за моей спиной. Чтобы он меня не схватил, я побежала, а он следом.
— Отвали, придурок! — прорычала я.
Я поднималась уже по лестнице, как его рука схватила меня за волосы и потянула назад. Я стала падать с маленьким криком назад, но он подхватил меня на руки и повернул мою голову к себе. Его глаза горели от ярости, возбуждение. Ну уж нет. Не возьмёт.
— Я тебе сказала отвалить, — прошипела я.
Он заткнул мой рот рукой, всё ещё держа меня на руках. Затем его лицо опустилось к моему уху, и он прошептал:
— Я не беру тебя в семью по одной причине. Я этого не хочу.
Я сжала губы, а затем убрала его руку со своих губ. Он отпустил меня. Я посмотрела на него гневно и поднялась по лестнице наверх. Пошёл он к черту. Нахуй. Меня это всё бесит!
Я зашла в свою комнату и хлопнула громко дверью. Первое, что попалось мне под руку, — это шкатулка, затем я кинула её в стену, и она разбилась. Гнев во мне стал утихать, а на смену ему пришла обида. Почему он не может взять меня в семью? Почему он просто пользуется мной? Почему? Я как отшельник в этом мире. Никому не привязана клятвой. Может, оно и лучше, но разве не было бы лучше, если бы Энтони взял меня в семью? Чтобы я была полностью его и не ушла от него? Разве он не боится меня потерять?
Через пару часов я вышла из комнаты и спустилась вниз.
— Граф, гулять, — позвала я добермана, который сразу подбежал к двери, и я открыла её, чтобы он выбежал.
Я зашла на кухню и сделала себе мятный чай, чтобы успокоиться. Знаю, что лучше ромашка, но мне нужна мята. Не знаю. Хочу так.
Я услышала лай минут через пятнадцать, а затем крик Шона. Я выбежала из дома и увидела, что Шон держит Графа, а в ворота въезжает «BMW».
— Граф, ко мне, — крикнула я. Граф моментально побежал ко мне и забежал в дом.
Я посмотрела на Шона, который теперь подходил ко мне, а машина всё ближе подъезжала.
— Кто это? — я сузила глаза.
— Консильери Энтони и его дочь, — спокойно ответил мне Шон.
(Консильери — советник семьи, человек, которому босс может доверять и к советам которого прислушивается. Он служит посредником при разрешении споров, занимается юридическими вопросами и ведёт переговоры с продажными политическими, профсоюзными или судебными деятелями. Консильери, как правило, не имеет прямой власти, но он пользуется огромным уважением в семье.)