Игра с огнём: Тень его сердца

3. Предупреждение

Тишина обрушилась на меня внезапно, как внезапно захлопывается дверь в тёмной комнате. Ещё мгновение назад я слышала яростный рёв ветра, разрывающего космы низких туч, и мерный, гипнотизирующий гул океана — этот древний диалог воды и земли. А теперь — ничего.

Тревога подкралась не снаружи, а изнутри, поднявшись со дна души, как пузырь чёрного, холодного газа. Она не кричала, она шипела, едва слышно, цепляясь ледяными щупальцами за каждую мысль. Сердце, прежде бившееся в унисон с прибоем, теперь стучало судорожно и отрывисто, словно отбивая морзянку предостережения в пустоте. Мир вокруг не исчез — он отодвинулся. Он стал плоским, как выцветшая акварель за стеклом. Ярость стихии превратилась в немое кино, лишённое звука и смысла. Ветер, что только что хлестал по лицу солёными плетями, теперь лишь бесшумно комкал поверхность воды, и я видела, как бегут морщины по её свинцовой коже, но не чувствовала его дыхания. Волны, вздымавшиеся пенистыми гривами, разбивались о скалы в абсолютной тишине, и это зрелище было жутким, неестественным, как сон глухого.

Я погрузилась. Не в воду, а в саму себя. Сквозь меня проходила невидимая стена, кокон из самого прочного шёлка тревоги и отрешённости. Внешнее больше не имело значения. Всё, что существовало, — это маленькая, хрупкая вселенная под грудной клеткой, сжатая в комок неведомого страха. Я смотрела широко открытыми глазами, но видела не бурю, а её отголоски в собственной душе — такие же беспорядочные, хаотичные всплески непонятного ужаса. Опасность витала в воздухе, не имея формы и имени. Она была вкусом меди на языке, мурашками на запястьях, леденящей тяжестью в основании позвоночника. Это было знание, записанное не в уме, а в крови, первобытное и неумолимое. И в центре этого внезапно сжавшегося мира была только я — одинокая, закупоренная в тишине, прислушивающаяся не к вою стихии, а к гулкому стуку собственного сердца, которое билось в панике, словно птица, бьющаяся о стекло невидимой клетки.

— Льдинка? — раздался голос Энтони.

Я поморгала и посмотрела на него, а затем пробормотала:

— Всё нормально.

Энтони смотрел на меня, а затем приобнял и поцеловал в лоб. Его рука прошлась мне по волосам и прижала к своей груди. Что это с ним такое? Я не припомню, чтобы он был такой ласковый.

Я вздохнула и прижалась к нему. Граф бегал по пляжу и таскал палки, которые находил. Я подняла взгляд на Энтони, он смотрел на меня.

— Я просто, — начала я и замолчала.

Я поджала губы, а рука Энтони прошлась по моей щеке. Нежно, ласково.

— Просто чувствую что-то странное, — пробормотала я и уткнулась в его грудь.

Он вздохнул и погладил меня по спине. Было в его руках мне очень хорошо, но вот трепет в душе какой-то не давал мне покоя.

— Давай поедем домой, — прошептала я. — Мне нехорошо.

Энтони кивнул, но я не видела, а затем взял меня за руку и крикнул Графу, чтобы он теперь держался рядом. Мы пошли обратно к машине, я смотрела либо себе под ноги, но а также на местность вокруг. Сердце колотилось, будто что-то страшное случится, либо просто что-то случится.

Я повернула голову на холм, который был не так далеко от нас, и увидела мужчину, который смотрел на нас. У меня хорошее зрение вдаль, потому я могу увидеть лицо, и сейчас я вижу, блядь, отца. Сердце стало биться ещё сильнее. Я сжала руку Энтони и поморгала, а затем поняла, что ошиблась. Это был какой-то левый мужчина, точно уже не мой отец.

Мы подошли к машине, Граф запрыгнул на заднее сиденье.

— Блядь, — проворчал Энтони. — У него же грязные лапы! Куда в салон!

Я посмотрела на него и затем нахмурилась и проворчала:

— Это отмоется.

Энтони вздохнул и сел за руль, я села на пассажирское сиденье, а затем уставилась в окно. Энтони взял мою руку в свою и перебирал пальцы, а затем, не отпуская, стал заводить машину и трогаться. Внутри меня всё ещё неспокойно, что-то меня тревожит.

Через минут десять мы приехали в особняк, вышли из машины, и за нами Граф. На улице чуть разбушевался ветер, и мы пошли в особняк.

— Граф, рядом, — сказала я спокойно, и Граф сразу подбежал ближе ко мне.

Мы зашли в особняк, затем разулись и прошли. Я повела Графа в душевую, чтобы протереть ему лапы от грязи.

Помыв ему лапы, он побежал есть и пить воду. Я не была голодна, мне сейчас не до этого. Энтони странно на меня смотрит, что ему нужно?

— Льдинка, — прошептал он и подошёл ко мне ближе. — С тобой явно не всё хорошо, я же чувствую.

Я подняла на него взгляд и нахмурилась.

— Просто голова болит, — прошептала я.

— Врать ты никогда не умеешь, — он притянул меня ближе и заглянул прямо в глаза, а затем пригнулся и поцеловал меня... снова нежно.

Я упёрлась руками в его грудь и вздохнула.

— Наверное, стоит лечь спать, — я помяла его пальцы.

Энтони без слов подхватил меня на плечо, я не сопротивляюсь, а затем потащил меня на второй этаж в мою комнату.

Мы зашли, и дверь за нами закрылась с лёгким хлопком, Энтони положил меня на кровать, и я вздохнула, стала снимать с себя одежду и встала за пижамой. Энтони следил за мной взглядом, словно хищник за жертвой.

Переодевшись, я легла в кровать, и Энтони устроился рядом в одежде.

— Тебе нормально в одежде? — проворчала я и придвинулась ближе.

— А тебе уже не терпится меня раздеть, — он иронично цокнул и вздохнул. — Какая же ты пошлая, Льдинка. Тебе только это от меня и надо.

Я шлёпнула его по груди, он схватил мою руку и поцеловал пальцы. Я не понимаю, что с ним? С чего такая тактильность и телячьи нежности. Обычно он не такой. Очень странный, я его до сих пор не понимаю.

Я подняла голову и посмотрела в его голубые глаза цвета океана, которые сейчас были чуть тёмные из-за полумрака. Он взял меня за подбородок и притянул к себе, а затем накрыл своими губами мои. Я придвинулась ещё ближе, его рука пролезла мне на затылок, чтобы я не отстранилась, и он углубил поцелуй. Моя рука легла ему на пояс штанов, от чего он выдохнул.

— Денди, — я прошептала ему прямо в губы, но эти слова утонули в его губах.

Энтони перевернул нас так, что я оказалась снизу. Его колено прижалось к моему месту между ног, я выгнулась телом вверх. Дыхание участилось, и сердце стало биться быстрее, поцелуй становился всё более страстным и влажным. Он схватил мои руки и прижал сверху головы одной рукой, его губы оторвались от моих и спустились к шее. Он сделал дорожку из поцелуев от уха и до пульсации на шее, а затем втянул губами кожу, и я выдохнула тихо.