Игра с огнём: Тень его сердца

— Риццо, — он ответил спокойно. — Хорошие люди, но с нашей семьёй не очень отношения. И вот сейчас они все там собрались.

Я послушала, а затем задумалась. Могла ли я видеть их раньше? Может, они были на мероприятии как бизнесмены.

— Вчера Энтони уезжал куда-то? — я закурила сигарету.

— Он вчера уезжал на склад и разгромил там всё. Мы сегодня ездили, убирали. Вы вчера поссорились? — он усмехнулся.

— Нет, мы не ругались. У тебя босс — ублюдок просто, — я прошептала.

— Виолетта, дай ему время. Он не привык жить с противоположным полом, — Шон попытался успокоить меня.

— А Адриана? Они что, не жили? — я фыркнула.

— Жили, но не в таком плане, как вы. Ты для него что-то вроде серьёзного. Да, конечно, мой босс не закрывает рот тогда, когда нужно, но это не значит, что он так считает, когда говорит что-то тебе. Он не изменится полностью, не станет какой-то собачкой, но спасти от дерьма его можно, — Шон выгнул бровь.

— Кто бы меня спас. Этот Сильвио, — я цокнула.

— Дай Энтони больше времени. Ему нужно привыкнуть, нужно разобраться в себе. Сейчас он может и глыба льда, которому на всё похуй, но в душе у него ебаная борьба, которая идёт из-за тебя, — Он сделал затяжку. — А насчёт Сильвио. Я бы не советовал тебе с ним спорить или же, как он называет, «играть»; он не просто так стоит на должности у Энтони. Он ещё тот умелец садиться на уши. Конечно, Энтони его может и не послушает, но вот другие могут.

Я курила и слушала его. Раз Шон говорит такое, то, может, и стоит его послушать. Ведь он тут намного больше меня и знает всё лучше.

— Просто вчера я заикнулась насчёт детей, и он мне сказал, что не хочет их именно от меня, — мой голос дрогнул. Чёрт тебя дери, Виолетта!

— Тогда понятно, чего он так вчера разгневался. Виолетта, то, что он сказал, — это просто защитная сторона, которую он привык держать. Может, он чего-то боится, а может, и просто серьёзно не хочет детей. Повторюсь, ему нужно время на то, чтобы привыкнуть к тебе. Ему нужно понять, что теперь он не один, — проговорил спокойно он.

— Он даже не хочет меня в семью брать, — я нахмурилась и выкинула сигарету.

— Потому что если он возьмёт тебя в семью, то всё изменится, — прошептал Шон.

— Изменится что? — я посмотрела на него с интересом.

Шон, кажется, понял, что наговорил много лишнего и отступил.

— Ты ничего не знаешь, — утвердил меня он. — То, что я тебе сказал, остаётся между нами. Когда надо будет, может, он сам скажет. Это ваша борьба, а не моя.

Я хотела что-то сказать, но Шон ушёл. Он просто оставил меня в недоумении. Что значит «изменится»? Снова какая-то загадка, снова скелет.

В таком состоянии и в мыслях я вернулась к себе в комнату и просто села на кровать и уставилась в стену. Я сейчас в трансе и в своём мирке. Это шанс, чтобы понять Энтони. А шансы нужно всегда использовать. Значит, нужно ждать?

Я спустилась вниз, чтобы поужинать. Ведь уже наступил вечер. В комнате я просидела долго и в раздумьях. Мысли так и жрут мой мозг, словно свиньи.

На кухне был Энтони. Сразу было ощутимо, что он не в настроении и напряжённый, очень сильно. Я молча зашла на кухню и села ужинать. Я не хотела нарушать молчание, и он тоже не рвался. Но эти сука, чёртовы мысли меня пожирают.

— Энтони, — прошептала я, стараясь не злить его. — Куда ездил?

— На собрание, — резко и грубо ответил он. — Ешь молча. Я не в настроении.

— Даже не хочешь поговорить? — продолжила я, не слушая его предупреждение.

Энтони зыркнул на меня, и я понимаю, что он сейчас либо взорвётся, либо просто будет сдерживаться.

— О чём с тобой разговаривать? — он сделал большой глоток кофе.

— Что было на собрании? — я сжала губы, конечно, я помню, что мне сказал Шон, но должна услышать это и от него.

— Одна из семей вернулась в дела, — с выдохом сказал он. — И было просто собрание, и всё.

Я кивнула и продолжила есть. Энтони крутил в руках кружку кофе, затем громко поставил её, от чего я чуть вздрогнула.

— Подойди, — приказ, резко как нож, вылетел из его рта.

Я встала и подошла, он схватил меня за талию и усадил к себе на колени, а его голова зарылась мне в шею. Он дышал глубоко, будто успокаивался.

— Ты спорила с ним, — прошептал он мне в ухо.

Я поняла, что он о Сильвио. Затем я прошептала:

— Да.

Энтони прикусил мою шею и обнял за талию крепче, я чуть задохнулась и поёжилась на его коленях. Затем он меня отпустил, и я встала.

— Я так и не понимаю, почему ты вчера так взбесился, — прошептала я.

Видимо, зря я это сказала, потому что он резко встал, я отшатнулась.

— Заткнись, — прошипел он. — Даже не напоминай о вчерашнем. Ясно?

— Сам заткнись, — проворчала я.

Энтони выхватил пистолет из кобуры и наставил его на меня, но я даже не дрогнула.

— Иди в комнату, — он указал пистолетом на дверь из кухни. — Иди.

— Не приказывай мне, — я нахмурилась.

Энтони выстрелил в стену рядом около моей головы, я застыла, кровь отлила от моего лица. Граф залаял где-то, но не бежал к нам.

— Я сказал тебе. Идти в свою комнату, — прорычал он.

— Пошёл на хуй, — я прошипела и вылетела из кухни.

Я шла к себе в комнату, а в голове — просто этот ужас. Он только что выстрелил рядом со мной. Он мог выстрелить, блядь, в меня. Пошёл он к чёрту вообще. Всё. Достал. Хватит пытаться его оправдать, хватит, Виолетта. Этого человека, блядь, не спасти, пока он сам не захочет.

— Стоять, — раздался голос Энтони сзади, но я не остановилась.

Я шла дальше, не слушая его, затем уже поднялась к себе в комнату на второй этаж, и он вошёл следом и схватил меня за руку, разворачивая к себе, я дала ему леща. Его голова дёрнулась вбок от неожиданности.

— Не трогай меня! — крикнула я.

Он вернул голову в исходное положение и посмотрел на меня сверху вниз. Его глаза стали наливаться кровью.

— Ты же сама меня вынуждаешь, — прошептал он. — Почему ты не могла просто помолчать?

— Я не собираюсь молчать по твоей прихоти, — я выдернула свою руку, но он схватил снова.

— Нет, — прорычал он.

— Отвали! — я стала дёргать рукой, но он наоборот сжимал её сильнее. — Я сказала, отпусти.

Его дыхание стало неровным, а глаза просто пылали гневом, его лицо исказилось от раздражения, и он просто притянул меня к себе, обняв так, что рёбра заныли. Я ахнула.

— Мне больно, — прошептала я и пыталась вырваться.

Он ослабил хватку, но вырваться мне не дал. Его лицо было в моих волосах, а руки крепко держали.