Страница 37 из 79
Глава 13 ОТ КЛОСТЕРВАЛЬДА ДО ЛИНЦА
КАКИХ-ТО ПЛЁВЫХ ДВЕСТИ КИЛОМЕТРОВ
По землям Австрии
22 января 1948 года, поздний вечер
Аркадий
Пока мы собирались, довольно много времени было уделено планированию маршрута.
— Я так понимаю, пуганая ворона куста боится — праильно? — начал Коля, зависнув против карты Австрийских земель. — Значит, самые нервные блокпосты будут где?
— Там, где мы шороху навели, понятное дело, — кивнул я.
— Во-о-от! Пока сам по башке не получишь, чужие страсти и угрозы начальства далёкими кажутся. Ну, пришла бумажка бдеть, сложат к остальным бумажкам и дальше будут дела вести по-старому, потому как на кажный фортель начальства нервов не напасёшься. А там, где уже огреблись, — Коля многозначительно воздел к потолку палец, — там будут по-всамделишному проверять. Значицца, желательно бы в Хёрерсдорф, Зибенхиртен, Лосдорф и этот ещё… ну, вокзал, куда паровоз-то разогнали…
— Энцерсдорф-Штац, — подсказал Тобиас.
— Во! И в ентот Энцилоп-Штац лучше не заворачивать.
— Вам и не придётся, — успокоил Колю отец Бенедикт. — Как только вы выедете из леса, сразу свернёте на юг, в Мистельбах. Это город, центр одноимённого округа. Такой маршрут поможет вам и соблюсти легенду, поскольку из Зибенхиртена удобнее всего попасть на большое шоссе именно через Мистельбах, и он совсем рядом, даже четырёх километров нет. А из него вы сразу повернёте на запад, чтобы избежать больших дорог, ведущих в Вену…
В общем, не буду загружать вас подробностями, но маршрут был тщательно продуман и зафиксирован в моей голове, чтобы, опять же, ни у кого не вызвать подозрений исчерченной картой. Мне надо было попасть в Линц как можно тише, не привлекая к себе внимания как минимум по дороге туда. Ну а обратно уж… как попрёт.
Потом я облачался, и больше всего меня порадовало стомильёнов пуговок, нашитых от горловины до самого низа через каждые два сантиметра. Капец! Это что — чтобы у священников до глубокой старости хорошо работала мелкая моторика (новомодная тема, о которой так пекутся сейчас гувернантки и няни наших младшеньких)?
В надвигающихся ночных сумерках мы катили по дорогам, держась не самых крупных, но и не совсем уж просёлочных. Дорожное покрытие было кое-где разбито — да-а, без магической подпитки полотно под воздействием тяжёлой техники быстро начало разрушаться. Поэтому мои мечты пролететь за три с половиной часа те двести тридцать-двести сорок километров, которые мы насчитали по карте, накрывались большим медным тазом. Хорошо, если такими темпами к утру прибудем…
Потом мы свернули на дорогу поуже — и она волшебным образом оказалась лучше широкой! Видимо, вокруг больших городов активнее движение ползунов и старых шагающих машин, а тут, в деревеньках, может, и вовсе легковушками обходятся.
Хотару сидела рядом — невидимая, но разговаривала со мной, чтоб я от однообразия бегущего навстречу в свете фар дорожного полотна задрёмывать не начал. На многие километры вокруг не чувствовалось ни клочка живой (в магическом смысле) земли. Всё было плотно обложено антимагическими станциями. Только сирень кое-где пятнами.
— А если маг-сканер засечёт запасы в моём манохранилище? — вдруг подумал я вслух.
— Ой-ё! — цыкнула Хотару. — Надо её скинуть.
— А если засекут активность?
— Сейчас впереди лесок будет. Там и сбрось. Спросят — ничего не знаешь. Чем докажут?
— Сирень я готов принять! — просунул голову сквозь потолок Коля, который, оказывается, как и в поездке в Вену, пристроился на крыше.
— Вот! Тем более! — обрадовалась Хотару. — Сирень Коле, зелёнку мне.
Я как-то привык называть нейтральную ману зелёной, и все постепенно переняли это обозначение, хоть и воспринимали её бесцветной.
В лесочке мы притормозили, прислушались. Километров на пять вокруг точно не слышалось никаких моторов или иной человеческой активности. Я скинул ману, как договорились, и почувствовал себя пустой стеклянной бутылочкой — настолько остался пуст.
— И никаких всплесков! — довольно заметила Хотару.
— Но имейте в виду, теперь в случае чего у меня надежда только на Зверя. Даже щитов не накинуть. И если нас атакуют, на дальней дистанции я буду совершенно бесполезен.
— А жизненную силу ты из них вытянуть сможешь?
— Смогу. Но расстояние до противника должно быть не более десятка метров, чтоб с гарантией.
— Ясно. Буду иметь в виду. Коля, ты слышал? — Хотару легонько стукнула в потолок кабины.
— Слышал конечно! Буду бдить, понимаешь!
Время перевалило за́полночь, когда мы подкатили к небольшому городу Кремс-ан-дер-Донау — как следует из названия, он стоял в месте впадения реки Кремс в Дунай. Здесь неожиданно (тем более неожиданно, что дело происходило ночью) образовался затор. Мы, как порядочные, встроились в очередь, однако я сразу попросил:
— Коля! Сгоняй, глянь — что там?
— Яволь, — прошелестело с крыши.
Мы тем временем ползли со скоростью пешехода, а я начинал нервничать.
— Вон он летит! — сказала Хотару.
Николай упал на кабину, свесил голову внутрь и доложился:
— Натуральным образом, проверка! Тут типа узел, несколько дорог сходятся, да ещё железка. И мост на ту сторону!
— Так нам на ту сторону не надо! — возразил я.
— Неважно! Проверяют всех. Цельный отряд, какая-то форма специальная, я такой ещё не видал, а у некоторых приборы. Одними так наставляют и светят, как фотоаппаратом, только сразу какие-то волны на экранчике видать. Все машины просвечивают, целиком. А некоторых людей ещё отдельно проверяют — две железных палочки на проводах и тоже экранчик, палочками с двух сторон в ладошки тычут и в экранчик смотрят.
Значит, прав я был! Есть у них приборы. Может, их не так много, чтоб каждому посту раздать, но в таких вот узлах…
— Меня увидят.
— Да уж по-любому, ты в этих странных фотоаппаратах сиять будешь, как сверхновая.
— И что делать?
— Да ничего. Я сейчас приторможу и выйду как будто колесо посмотреть, а ты в открытую дверь выскакивай. Летите с Колей над колонной. Если всё будет спокойно — тихо висите в отдалении. Вот если меня попытаются скрутить — тогда действуете по своему усмотрению. Задача ясна?
— Яволь! — сказали они хором. Я хмыкнул, переключил фары в мигающий режим и вылез, оставив дверцу кабины приоткрытой.
По затылку словно ветром прошлось, Хотару шепнула:
— Я всё!
Я попинал колесо и залез обратно в кабину.