Пасечник 3

Глава 3

Хорошо быть магом! Р-раз — и ты можешь видеть ночью. Не совсем, как днём, но достаточно, чтобы отличить белую дорогу от белой обочины и белого сугроба на этой обочине. Конечно, пожар помогал, но Иван вполне справился бы даже без него. Не зажигая фар, потихоньку, подъехал поближе, насколько было возможно. Остановил пикапчик за поворотом, посовещался с Кэпом и легко вспрыгнул на окаймляющий дорогу сугроб.

Не оставляя следов, не издавая ни звука, егерь проскользнул через лес и остановился напротив чужой машины. Сейчас ему было хорошо видно и голову водителя, и спешащего вверх по тропинке лазутчика, и — вот же свинство — Некраса с Байкалом. Отсюда, сверху, все были как на ладони. Вот и шофёр увидел. Зашевелился, потянул к себе какую-то дуру, очень похожую на магическое ружьё. Надо срочно прекратить это безобразие!

Дверца не скрипнула, не стукнула, но водитель всё же отреагировал. То есть, попытался отреагировать. Бросил ружьё, сунул руку за пазуху, но достать ничего не успел: кулак Терентьева опустился ему на темечко. Иван выволок водителя наружу, обыскал, связал и запихнул на заднее сиденье, а сам сел за руль, изображая сообщника. Через небольшие окошки человек внутри машины виделся лишь силуэтом. К тому же отблески пожара плясали на стёклах, делая невозможным различить хоть что-то в салоне.

Гавкнул Байкал. Беглец услышал, оглянулся и кинулся вперёд с удвоенной энергией. Добежал до машины, скинул со спины мешок, сунул голову внутрь и как подкошенный рухнул на снег. Прямой удар в лоб и не таких укладывал. Когда Некрас поднялся к дороге, оба разбойника, аккуратно упакованные, лежали на заднем сиденье.

— Ну что, теперь можно и мужичков пугнуть, — хищно улыбнулся Терентьев. Бери эту колымагу, а я уж пикапчиком обойдусь.

Пожар — зрелище, конечно, интересное. Но даже он может наскучить. Мужички, отягощённые награбленным добром, насмотрелись на дело рук своих и зашевелились, собираясь по домам. Тут откуда ни возьмись, отчаянно сигналя клаксоном вылетели две машины: ярко-красный пикап и снежно-белая легковушка.

Из пикапа вылез высоченный и здоровенный парень лет двадцати с графской короной на тулупчике. За ним выпрыгнул огромный косматый кобель и недобро глянул на собравшихся. А из легковушки — среднего роста и средней комплекции мужичок с повадками и глазами закоренелого убийцы. Парень в свою очередь оглядел компанию воришек и, наконец, сказал:

— Ну что, мужички, хорошо потешились. Спалили добра тыщ на двести, не меньше. Наворовали, небось, все скопом на тыщу, не больше. Ну ладно, пусть даже тыщ десять. Но дом-то зачем сожгли? Кстати, все выбежать успели? А то, может, вы не просто воришки, а ещё и убийцы? Жить-то как теперь собираетесь? Как графу объяснять будете, куда делся дом вместе со всем имуществом, с прислугой и прочим? Как ущерб выплачивать?

Из толпы кто-то крикнул:

— Не узнает он!

И пьяно загоготал.

— Это почему ж не узнает? — спросил Иван, пытаясь определить крикуна.

— А убьют его сегодня, — охотно пояснил тот же голос. — Так Савва нынче говорил. Так что гуляй, братва! Не слушай этого сопляка!

Егерь, наконец, выцепил взглядом разговорчивого мужичка. Кивнул источнику, тот зацепил болтуна за пояс и дёрнул. Стоявшие перед ним повалились, словно городошные рюхи, выбитые из квадрата-города метким броском биты. Тот замер, покачиваясь, не понимая, что сейчас произошло. Волосы разлохмачены, шапка набекрень, тулуп нараспашку, из кармана свисает кусок дорогой ткани. В глазах пьяный блеск, на лице такая же пьяная ухмылка.

Терентьев незаметно сделал знак Некрасу. Тот в момент подлетел и врезал болтуну под колени, придержав за шиворот, чтобы совсем не упал.

— На колени! — крикнул во весь голос. — На колени перед графом Терентьевым!

— Да ну тя! — отмахнулся мужик. — Откуда здесь граф!

И тут разобрал, наконец, трёхзубую корону на груди егеря.

— Граф! — охнул он. — Не может быть! Ты же убитый! Савва же говорил…

И, стремительно трезвея, завопил, осеняя себя знаком Спасителя:

— А-а-а! Мертвец! По наши души мертвец явился!

У Ивана давно чесался кулак. Давно он сдерживался, уже в Иголкино был готов покрошить толпу на фарш. Будь его воля — разметал бы всё и всех. За дурость, за жадность, за то, что угостившему казёнкой верят больше, чем собственным глазам. Но тут больно тяжелый случай оказался, и он не устоял.

Бам!

Кулак врезался мужичку в левую скулу. Он заткнулся и повалился на бок. И все остальные тут же завопили, заорали, кинулись куда глаза глядят. А поскольку проход в воротах перегораживали машины, да ещё страшный граф-мертвец, да ещё слуга его — убийца, да злющий кобель, то мужики, побросав добычу, сыпанули в стороны. Полезли через ограду, второпях обрывая штаны и подолы тулупов об установленные поверху пики. Кто-то и вовсе повис, зацепившись штанами за ограду и беспомощно болтая руками и ногами.

— Помоги ему, Байкал! — попросил Иван.

Пёс подскочил к брыкающемуся воришке, прихватил его за рукав и дёрнул. Затрещала ткань. Мужик брякнулся в сугроб, тут же подскочил и с воплями кинулся наутёк, и огни пожарища окрашивали его зад в кроваво-красные цвета. А Байкал ещё и гавкнул пару раз вдогонку, чтобы бежалось легче да веселей.

Мужики сбежали, оставив после себя догорающий особняк, усеянную брошенным добром площадь и обиду пополам с недоумением в душе Терентьева. Да, бывают идиоты, верящие чужим сказкам. Бывают люди, которые каждого, кто на халяву поит, считают лучшим другом. Но неужели достаточно хорошенько подпоить и напеть в уши сладкую сказку, как целая деревня теряет разум и отправляется творить бесчинства!

Мириться с этим Иван категорически не желал. И если он, скажем, готов был как-то договариваться с мужиками, пустившими дымом имущества на двести тысяч, то тех, кто поил и направлял, он прощать не собирался ни при каких обстоятельствах.

Пока они с Некрасом оттаскивали уцелевшие вещи подальше от огня, чтобы не полыхнули, Иван всё думал, куда ехать дальше. Наконец, решил: если его и впрямь собирались убивать, то, наверное, планировали наведаться к нему в дом, в Терентьевку. Конечно, нужно проверить, что происходит в Иголкино. Но судьба его людей важнее.

— Вот что, Некрас, — решил он, наконец. — Езжай-ка на трофейной машине в Иголкино. Можешь не торопиться: всё, что могло случиться, уже случилось. Сгрузи там добычу и покарауль до утра. Мало ли, ещё кто решится в гости прийти. А я заеду в Терентьевку, проверю, что там происходит. К утру буду у тебя, займусь пленниками.