Страница 8 из 60
Я проследил за его взглядом. Там, почти вплотную прижавшись лбом к толстому стеклу огромного морского аквариума, стояла она. Ярослава. Яся. Имя-то какое… церковно-славянский пафос. За две недели она ни разу не изменила себе: всё тот же светлый свитер крупной вязки, из-за которого она казалась еще меньше, и этот взгляд — широко раскрытый, слишком прямой, лишенный привычного нам социального фильтра.
Нищебродка с дурацкой привычкой верить в то, что мир вокруг — это познавательная передача на Discovery.
— Скучная она, — бросил я, нарочито отворачиваясь к панорамному окну. — Слишком правильная. В ней нет драйва, одни сухие алгоритмы и заученная вежливость. Даже троллить её неинтересно — она же сарказм не считывает, как старый антивирус.
— А давай проверим, насколько она «правильная»? — в глазах Дэна внезапно вспыхнул тот самый хищный азарт, который я так искал все эти дни. Он подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Спор, Кир. Месяц. Влюбишь её в себя, заставишь бегать за собой хвостиком, как преданную собачонку. Чтобы она ждала тебя у подъезда и заглядывала в рот. А когда она окончательно поплывет и решит, что реально попала в сказку про Золушку — выкинешь на помойку, где ей и место. Красиво и прилюдно.
Я усмехнулся. Внутри, где-то под ребрами, зашевелилось что-то темное, азартное. Скука мгновенно испарилась, уступив место охотничьему инстинкту.
— На что спорим? — я снова посмотрел на её хрупкий силуэт у воды.
— Твой «гелик» против моего катера, который я пригнал из Штатов. Идет?
Ставка была жирной. Катер Дэна был моей давней мечтой для летних вечеринок на воде, а мой «гелик» — его личным вызовом.
Я еще раз посмотрел на неё. В этот момент Яся прижала тонкую ладонь к холодному стеклу, улыбаясь какому-то проплывающему мимо скату. Она выглядела такой беззащитной, такой отделенной от нашей реальности этим слоем воды и стекла, что мне почти стало её жаль. Но только «почти».
— По рукам, — я сжал ключи в кулаке так, что металл впился в кожу. — Считайте, она уже в моей постели. И с разбитым сердцем в придачу.
Я сделал глубокий вдох, натягивая на лицо свою самую обезоруживающую маску — улыбку «принца», от которой у девчонок в МИЭПе подкашивались ноги. Мой флирт был отточен годами: правильный наклон головы, чуть хрипловатый голос, взгляд, обещающий слишком многое.
Я подошел к ней бесшумно, почти касаясь её плеча, и оперся ладонью о холодное стекло аквариума прямо над её рукой, замыкая пространство вокруг неё.
— Знаешь, — прошептал я ей прямо в ухо, обдавая запахом парфюма и уверенности, — этот скат определенно в тебя влюбился. Он кружит здесь только потому, что не может отвести глаз от такой… необычной первокурсницы. Ты его личное наваждение.
Я замер, ожидая стандартного набора: испуганного вздоха, густого румянца или хотя бы кокетливой попытки отшутиться. Но Яся даже не вздрогнула. Она медленно, очень медленно повернула голову. Её прозрачные глаза встретились с моими. В них не было ни тени смущения. Только чистый, ледяной, почти медицинский анализ.
— Скат — это хрящевая рыба семейства Dasyatidae, — произнесла она ровным, лишенным эмоций голосом, будто зачитывала статью из Википедии. — У него полностью отсутствует лимбическая система в том виде, который позволил бы ему испытывать антропоморфное чувство «любви». Его зацикленная траектория обусловлена поиском корма или реакцией на электромагнитные импульсы, которые усиливаются из-за твоего телефона в кармане. Твоё утверждение логически ложно и биологически безграмотно.
Я на мгновение завис. В голове будто закоротило проводку.
— Детка, расслабься, — я попытался вернуть инициативу, сократив дистанцию до критической и коснувшись кончиками пальцев её рукава. — Я просто хотел сказать, что ты здесь — самое прекрасное существо. Может, оставим рыб и сходим выпить кофе? Я знаю место, где делают лучший латте в городе…
Яся внезапно дернулась, как от удара током. Она резко отдернула руку, к которой я прикоснулся, и отшатнулась назад, словно я был не «первым парнем универа», а источником радиоактивного заражения. На её лице отразилась не обида, а какой-то почти физический, непереносимый дискомфорт.
Она не сказала ни слова. Просто развернулась и быстро, почти бегом, скрылась за поворотом коридора, прижимая планшет к груди так, будто это был её единственный щит от этого мира.
За моей спиной атриум взорвался хохотом.
— О боже! Кир, это был эпик фейл десятилетия! — Игорь едва не ронял телефон, на который снимал всю сцену. — «Биологически безграмотно»! Чувак, тебя только что отшила Siri в человеческом обличье! Она тебя размазала по стеклу вместе с этим скатом!
— Ставлю десятку, что это видео станет легендой, — Дэн вытирал слезы, задыхаясь от смеха. — Слышь, «самое прекрасное существо», тебя только что сравнили с помехой для электромагнитного поля!
Я стоял у аквариума, чувствуя, как уши горят от унижения. Впервые в жизни я почувствовал себя полным ничтожеством. Мой «безотказный» арсенал рассыпался в прах о стену её странной, вымороженной логики.
— Смейтесь-смейтесь, — процедил я сквозь зубы, глядя на пустой коридор, где только что исчез её светлый свитер.
Но внутри, вместо ожидаемой злости, начало разгораться совсем другое чувство. Горькое, острое и колючее. Это был настоящий азарт. Не тот, что на спор, а личный.
Если она — запертый сейф с цифровым кодом, значит, я просто подбирал не те отмычки. Роботы не убегают с таким выражением лица, будто их ударили. В этом её «сбое» было что-то живое, спрятанное слишком глубоко. И я, черт возьми, собирался взломать эту систему, чего бы мне это ни стоило.
— Игорь, скинь видео в общую группу, — бросил я, не оборачиваясь к друзьям. — Пусть все видят начало. Тем эффектнее будет финал, когда она сама придет ко мне просить прощения за свою «логику».
Я снова посмотрел на ската. «Логически ложно», значит? Ну что ж, Ярослава, давай проверим, как твои алгоритмы справятся с тем, кто привык переписывать правила под себя.