Страница 64 из 84
В первый раз это случилось, когда политрук сидел рядом с сержантом в кабине и многословно разъяснял товарищу комсомольцу освободительную сущность рабоче-крестьянской Красной Армии. Мол, западные братья-славяне только и ждут, когда с них сбросят польско-панское иго, прелестные гуцулки встретят воинов цветами, а прикарпатские украинцы бросятся обнимать красноармейцев со слезами радости на глазах. Сержант, которому капитан Ким перед передислокацией довел реальное положение дел, машинально кивал, следил за обстановкой и ясно видел, что их колонна из шести машин приближается к очередному месту возможной засады. На тренировках, так не вовремя прерванных ябедой политрука, бойцы специально учились такие места примечать заранее по ряду примет.
Тут и прилетела в бронированную дверцу полуторки пуля.
Да не одна.
Сержант начал действовать мгновенно, точно так, как отрабатывали на тренировках. Не остановился, не затормозил резко, а протянул грузовик до ближайшей канавы — и только там ударил по тормозам. Перегнулся через ошалевшего политрука, распахнул пассажирскую дверцу и сильным толчком вышиб политработника наружу. Политрук улетел в канаву, только фуражка сверкнула.
А сержант выдернул из крепления карабин, выкатился из машины, залег за скатами и торопливо нашарил на груди сигнальный свисток. Где капитан Ким раздобыл эти дьявольские устройства, неизвестно, но их мерзкие трели гарантированно перекрывали шум автомобильных двигателей. Ну а таблицу звуковых сигналов в роте намертво заучили все и сдавали зачеты по сигналам ежемесячно. Как и по флажковым, и по световым.
Услышав знакомые сигналы, водители пришли в движение. Перебежками выдвинуться по флангам! Подавить огнем противника, чтоб он, сука, голов поднять не смел! Обойти с тыла и расстрелять в упор сволочей!
Через десять минут хрипящий от бега боец притащил к головной полуторке три винтовки незнакомой конструкции и доложил, что «конец плешивому котенку», наделали в трех диверсантах больше двух десятков дырок.
Тут-то политрук и ожил. Выскочил из канавы, бледный от бешенства, схватил сержанта за грудки и начал трясти:
— Ты почему не выполнял мои приказы, сволочь⁈ Я же скомандовал атаку!
Сержант Серебряков чисто машинально сбил захват в сторону. Учил его капитан Ким всего трем приемам, но зато научил на совесть, чуть обратно в канаву не улетел политрук.
— Руки придержите, — посоветовал сержант. — Чай не в царской армии, не белый офицер.
— Ты почему не выполнял мои приказы⁈ — снова рявкнул политрук и схватился за наган. — Под трибунал пойдешь за сопротивление политработнику!
И о таком развитии ситуации предупреждал сержанта капитан Ким. Словно будущее умел предвидеть. Потому сержант заранее знал, что отвечать.
— Если виновен — пойду, — тихо сказал он. — Но приказы ваши никто не услышал, потому и не выполняли. Моторы ревут, вокруг стреляют, тут мой свисток еле слышно, не то что ваш писк. Громче кричать нужно было. Мои приказы бойцы услышали и выполнили, засаду уничтожили.
Боец, притащивший винтовки, поглядел-поглядел на происходящее и зачем-то поднял с земли трофейное оружие. И начал разбираться, остались ли в нем патроны. Политрук увидел это и почему-то побледнел еще больше.
— Ладно, показывайте, кого вы там прищучили! — буркнул он недовольно.
Вот так и спустили, что называется, на тормозах.
Потом уже, когда полуторка снова затряслась на ухабах с тремя трупами в кузове, сержант спросил невинным голосом:
— Значит, крестьянство прикарпатское радостно встретит нашу рабоче-крестьянскую? С цветами?
— Цветы будут, — буркнул политрук. — А это, наверно, не крестьяне были, а полицаи местные. Или вообще военные.
Сержант с версией произошедшего согласился, и дальше ехали в полном молчании.
Чем все закончилось, сержант Серебряков услышал совершенно случайно. Ну, не совсем случайно на самом деле, немножко подслушал.
— Саша, ты дурак, — проникновенно сообщил политруку капитан Ким. — Бойцы тебе жизнь спасли, а ты что? Ты зачем за наган хватался, в драку лез? Ты знаешь, что случалось с царскими сволочами-офицерами, которые любили рядовым в зубы присунуть? Не знаешь? Пуля им прилетала. В спину. Ты что, царская сволочь? Саша, ну коммунист же! Не стыдно?
Судя по невнятному бормотанию, политруку было стыдно.
А капитан Ким поймал потом сержанта Серебрякова. Высмеял за то, что подслушивал. Коротко похвалил за действия по уничтожению засады. И посоветовал на товарища политрука обиды не держать. Мол, товарищ про совесть не забыл, военному делу научится, будет с кем фашистов крошить.
— Что? — не понял сержант Серебряков.
— Ничего, забудь. Но будь готов.
— Буду.