Страница 41 из 84
— Давно не бывал я в Донбассе, тянуло в родные края, туда, где поныне осталась в запасе шахтерская юность моя! Осталась она неизменной, хотя от меня вдалеке. Там девочка Галя живет непременно в шахтерском своем городке…
Пел Дмитрий Иванович, выводил грустную историю о девочке Гале, лихом парне и их несбывшейся любви — и смотрел при этом на Любку, очень грустно смотрел. И Любка пела вполголоса, задумчиво уставившись в окно, но чутким ревнивым сердцем Галя понимала, что рядом она сейчас с Димкой, для него поет и про него. И Левка поглядывал на друзей как-то уж очень сочувственно.
— Прости, что не в этом краю искал и нашел я похожую очень на давнюю юность твою, на гордую юность твою… — закончил песню Дмитрий Иванович, прерывисто вздохнул и отошел к окну. И Любка туда же отошла. И положила ему руку на плечо, словно утешая. Взорвалась бы Галка от ревности, точно взорвалась бы, да Левка перехватил ее взгляд и еле заметно головой покачал. Мол, ошибается ревнивая женушка, все не так, как выглядит. Ну, а коли сказано было, что Левке лучше верить, промолчала Галка, схоронила ревность в глубине сердца. Только решила твердо: ноги этой Любки больше в их доме не будет. И еще решила отловить наглую названую сестру своего мужа и все ей в глаза высказать.
Но Любка перед отъездом пришла сама.
— В юности нравился мне твой Димка, — объяснила она просто. — Очень нравился. Ну и я ему тоже. Но развела нас жизнь, а потом работа.
— Да как работа может развести? — пробормотала Галка, ошеломленная такой откровенностью. — Вернулась вечером домой и…
— Моя — может. Мне по работе детей нельзя, а Димке настоящая семья нужна, с домашним теплом и уютом. Вот так и выбрал тебя… за то, что глазами мы очень похожи. Твое это теперь место рядом с Димкой. Береги его, как я бы его берегла.
— А ты… — заикнулась Галка.
— А я к нему теперь сама не подойду. У меня же работа. А по работе мне иногда подходы к мужчинам необходимы. К разным мужчинам. Моя красота — революционное оружие, понимаешь?
Поняла Галка — и заплакала от жалости к этой суровой красивой женщине.
— Я у вас больше не появлюсь, — деловито закончила Любка. — Незачем мешать семейному счастью. А ты его береги. Я должна быть уверена, что передала балбеса в надежные руки.
— Справлюсь! — твердо пообещала тогда Галка.
И Любка уехала навсегда. А Галка действительно справилась. Провела семейный корабль через все рифы и бури. И когда сорвался ее Димка от нервных перегрузок и запил по-черному — надавала полотенцем и вытащила. И когда упал прямо на работе с инфарктом — выходила. И когда начал большой руководитель поглядывать на завлекательных помощниц да секретарш — пережила. Только пообещала простецки, что Любке на одного кобеля пожалуется, что семью с детьми на баб променял. «Кобель» побелел, весь перекосился и мужскую силу от страха на полгода потерял.
И вот снова стоит Дмитрий Иванович у окна и невидяще вдаль смотрит. Снова случилось что-то страшное. Подошла к нему Галка, нежно прижалась, голову ему на плечо положила. Вздохнул любимый муж. И твердо сказал:
— Нам надо развестись. Срочно. Прямо завтра разведемся, и уезжай с детьми подальше отсюда. Машину я дам.